Мартен Паж - Стрекоза ее детства

В следующую субботу ненавистный профессор задержал ее настолько, что успел сломать ее судьбу. Долгие часы она ждала потом своего юношу, не подавая виду да и сама того не замечая. Лишь годы спустя она поняла, что торчала там вовсе не затем, чтобы прочесть толстенную книгу про морских черепах. Может, она была слишком гордой, чтобы кого-либо ждать, а может, слишком большой индивидуалисткой, чтобы ждать хоть что-то от кого бы то ни было, или же слишком прозорливой и знала, что так вообще не бывает: не бывает счастливых свиданий у тех, кто уже не дети, но еще не взрослые. Она часто убеждалась, что жизнь всегда умеет проявить себя на высоте несбывшейся мечты. Такие моменты созданы для того, чтобы быть растоптанными реальностью, а сами действующие лица впоследствии найдут в них оправдание своей низости.

Прошли годы, и в конце концов она решила что юноша ей пригрезился и, в общем-то, все это прекрасно подходило к ее бледному лицу. В день своего восемнадцатилетия она небрежно порылась в телефонном справочнике и нашла координаты пригрезившегося ей юноши. Она отправила ему письмо, в котором описала день их знакомства. Он ответил, что отлично все помнит и был бы рад вновь ее увидеть. Они встретились в парке. Совсем незнакомые, они сразу друг друга узнали и стали общаться так, словно только вчера расстались, а все эти годы их дружба просто провела в спячке. Неряшливо одетый юноша превратился в высокого и элегантного молодого человека; его застенчивость перемололи жернова человеческих отношений, годы причесали его волосы и пригладили одежду, успех перекроил неловкость его жестов, обратив ее в грациозность манер. Он стал чем-то вроде соседа напротив, бой-френдом девочки с третьей парты, пареньком в красных шортах, забрасывающим решающий мяч на университетском баскетбольном турнире… В общем, практически кем попало.

Некоторые образы гибнут, если принуждать их к существованию в реальном мире. Порой не стоит позволять им материализоваться, даже если это и означает жить лишь ласками обжигающего воздуха. Не то чтобы Фио предпочитала грезы реальности, просто у ее грез руки были теплее и разговор интереснее. Она знала, что путать их с реальностью — большая ошибка, многие ее подружки уже горько оплакали этот мираж. А ей всегда не хватало реальности в живых людях. Обычно они казались неудачно придуманными, похожими на бледные копии вымысла. Мальчик утратил черты воспоминания. Однажды ночью после ноября настал декабрь; прозвенел будильник на полу ее комнаты и пришла зима.

Если солнце и дальше будет так себя вести, скоро у него не останется лучей на лето, подумала Фио. Зато наконец-то погода давала ей возможность надеть солнечные очки, подаренные Зорой. Отличная погода для пикника. Отличная погода для чего угодно. Солнце сверкало так ослепительно, что все вокруг тонуло в свете. Послезавтра она должна была приступить к занятиям, но Шарль Фольке устраивал в этот день пресс-конференцию в ее честь. Она попробовала воспротивиться, в конце концов ей и сказать-то нечего — что казалось ей достаточно веской причиной для молчания, — к тому же журналисты даже не видели еще ее работ, так зачем все это? Шарль Фольке счел, что убедил ее, сообщив, что многие из журналистов — друзья, которые очень расстроятся, если не познакомятся с ней. Ей надо только немного рассказать о себе и ответить на вопросы. Фио сдалась, просто устав спорить, и потом ее смущало то, что эту встречу считали очень важной: она не хотела нести ответственность за ее отмену. Из-за нее еще никогда ничего не отменяли. Она получила власть, которой не желала, но раз уж от нее не удалось отвертеться, она просто не станет ею пользоваться.

Шарль Фольке начал привыкать к чаю без сахара, который пил всякий раз, как заходил к Фио. Когда восхищаешься человеком, стараешься любить то же, что и он, чтобы еще больше с ним сблизиться. А посему Шарль Фольке не видел ничего неприличного в том, чтобы прикасаться к миру Фио губами и языком. Распланировав встречу с прессой, он достал свежий номер «Temps», перевязанный красной ленточкой, и презентовал его Фио. Шарль Фольке прошелся по комнате с чашкой чая в руке. Он ликовал. В квартире по-прежнему царил беспорядок. Он предложил Фио оплатить домработницу. Вместо ответа она лишь недоверчиво улыбнулась. Смутившись, он не осмелился признаться, что сам пользуется услугами домработницы, а всю одежду сдает в химчистку, поскольку не умеет обращаться ни со стиральной машиной, ни, того меньше, с утюгом.