Елена Блонди - Инга. Мир

Олега рядом медленно протянул руку, цепляя ингин локоть. Повернул ее, указывая на просвет в ветвях. Мелькнула совсем рядом мужская фигура, и рядом с ней — тонкая, девичья, в светлом прозрачном платьице. Встали с другой стороны, совсем близко, так что было слышно, как шуршит под ногами песок. И мужское дыхание было слышным, потому что…

Потому что он ее привел, сюда, не просто так, ватно подумала Инга, и медленно разозлилась на сына, еще ничего не понимая. Какого черта? Там, за мешаниной листьев — Петр. В своей щегольской рубашечке и светлых брюках. Обхаживает очередную избранную, опутывая ее теми же сладкими словами, что говорил ей — Инге. Паршиво, и ужасно неприятно. Но хуже то, что ее привел Олега, слушать все это. Почему он? Зачем?

— Я теперь никогда не стану прежним. И ты виновата в этом. Сможем ли мы расстаться? Молчишь. Твое молчание, оно как живая вода. Мне хватает того, как блестят глаза, моя дикая морская нимфа.

Олега отпустил ее руку и встал, набычивая голову и сжимая кулаки. А Петр, еще что-то проговаривая, выпевал комплименты, замирал выжидательно и снова говорил, будто мягко подталкивая голосом. Протянулась за листьями мужская смуглая рука, бережно охватывая обнаженное плечико с татуированной цветной ящеркой. Инга в полуметре застыла, сводя брови и открывая рот.

— Сейчас, — сказал Петр глубоким уверенным голосом, — сейчас, моя Энона, моя нимфа…

— Ах ты, скотина! — ответил из-за куста Олега и рванулся, отшвыривая колючие ветки, — ах ты, старый козел!

— Олег! — заорала Инга, кидаясь следом, — не надо. Ты что?

— Ой! — сказала Нюха-Энона, прижимая к щекам ладони и отступая от хрипящего клубка тел, над которым согнулась Инга, вцепляясь в плечи Олега. Поворачивая яростное лицо, крикнула девушке:

— Да что… стоишь?

— Ой, — повторила та и кинулась сверху, мешая Инге и сталкивая Олега с Петра. Тот извивался, плюясь и хрипя, целил рукой в решительное свирепое лицо парня. Дернул ногой, сшибая противника, и Олег упал навзничь, вывернулся, стряхивая с себя Нюху. Рванулся снова, толкая Ингу в сторону.

— М-михайлова! — заорал Петр, садясь и задирая ногу, чтоб ударить Олега в живот, — ах ты, милиция, я щас, в ми-ли…

— Ага! — Инга отбила его ногу и повалилась сверху, ловя напряженные руки, — скотина, ага, да заткнись!

— О-о-о! — с восторгом пищала Нюха, которую Олег оттолкнул и снова свалился ястребом, на этот раз оттаскивая мать, чтоб не мешала ударить.

Инга вскочила, цепляясь за плечи сына.

— Прекрати! Баста!

Петр согнул ноги и отполз к шиповнику, тяжело дыша и опираясь на руки. Быстро переводил взгляд с разъяренного мальчика на Ингу, что цеплялась за плечи, удерживая.

— Видишь? Ты видишь? — орал Олега, дергая руками, чтоб не зашибить, но освободиться, — да пусти, я маленький, что ли? Показать хотел. Вот она, твоя девочка. Страдалица епт! С этим. Козлом старым!

— Убери его! — крикнул Петр, вскакивая, — вы что, вы. Дурдом устроили. Инга! Ты сошла с ума?

Олег замер, тяжело дыша и поворачиваясь к матери.

— Я… ты что, его знаешь, что ли?

Инга открыла рот и закрыла. Растерянно оглянулась на восхищенную Нюху, что топталась за ее спиной, разводя руки.

Петр тоже умолк, мелькая глазами от одной темноволосой головы к другой. И вдруг расхохотался, натужно и саркастически. Сплюнул попавший в рот песок, вытирая щеку рукой.

— Дела-а-а… ты его, все же, притащила, да? Сунула мне под нос, на тебе, Каменев. Люб… любуйся. Хотя б. Каплю, хотя б достоинства поимела. Гордость. Так не-ет же. Все, Михайлова, твое время ту-ту, уплыло. Прыгай теперь.

У Инги вдруг задрожали ноги. Коленки ослабли и в лицо кинулась горячая краска. Стыдно, так стыдно, что Костик Дефицит — семечки. Она шагнула к сыну, покачиваясь.

— Олега. Пойдем. Отсюда.

— Чего? — удивился тот, и вдруг сунул руки в карманы длинных шортов. Сплюнул Петру под щегольские кожаные сандалии.

— Неа, — заявил скандальным тоном, — чего он орет тут? Какое время? Гордость? Ну? Мам?

— Был бы хоть похож! — заорал Петр, нервно отряхивая вылезшую из брюк рубаху, — Энона? Иди сюда!

— Олег! — закричала Инга, — пошли вы все. Я ухожу!

— Похож? Я? Мам? — Олега шагнул, хватая ее руку, резко развернул к себе.

Она дернулась, но перед ее глазами были сердитые и недоумевающие глаза сына. Серые, под лохматыми черными волосами. А сбоку стояла тонкая девушка, в которую он был влюблен, горячо, по самую макушку. Морская нимфа гуру Петра Скалы.

— Пусти, — тихо сказала Инга, — пусти. Я… Это вот, Петр Каменев, он, может быть, твой отец.