Алексей Алёхин - Голыми глазами (сборник)

Водянистый вечер совсем сгустился, когда мы спустились с горных вершин.

Небо красноватым неровным ущельем извивалось в обступивших дорогу темных кронах.

В рыбацкий городок въехали уже черной моросящей ночью.

И оказались первыми постояльцами нетопленой гулко-пустой гостиницы, ожидающей под свои аляповатые потолки гостей на праздник рыбаков. Теплую воду дают всего два часа в день, и мы их уже прозевали.

Городок Шидао сидит в камнях на самой восточной оконечности Шаньдунского полуострова, где тот дальше всего уходит в Желтое море.

В переводе его имя означает «каменный остров», хотя на деле он окружен водою лишь с трех сторон. С четвертой залег караван горбатых гор. Да и с остальных отлив каждое утро обнажает россыпь морщинистых, облепленных ракушками красноватых скал.

Трудно вообразить себе что-либо более каменное, чем эта маленькая рыбацкая столица.

Здешнего гранита достанет на пару-тройку приличных европейских городов со всеми их мэриями, банками и оперными театрами. В Шидао из него сложены даже отхожие места, не говоря о домах, мостах через вонючие речушки, заборах и ступенях перебегающих по склонам лестниц.

Причина проста: ни леса, ни глины в окрестностях нет, а камень под ногами.

Но впечатление он производит фундаментальное. И я как зачарованный брожу среди этих гранитных хижин, изваянных на века из могучих тесаных блоков и крытых черной, не боящейся гниения морской травой.

Рыбацкую профессию городка легко угадать с закрытыми глазами. Тут сам воздух пропах рыбой.

Вдоль улицы расположились со своим нехитрым станком плетельщики канатов.

Маленькие черные суда стайкой выбегают из гавани.

В рыбном порту зеленеют горы сетей с дремлющими на них рыбаками.

Мерно колеблется роща мачт, покачиваются ржавые борта, деревянные надстройки.

Если заглянешь с пирса в крошечную рубку, увидишь вытертый до блеска деревянный штурвал, пару пустых пивных бутылок, заплеванный пол с рассыпавшимися по нему игральными картами.

В прежние годы, говорят, рыбы было пропасть, ловили на куриное перышко вместо наживки. Теперь не то.

В поисках добычи малосильные суденышки уходят через море до самой Кореи либо спускаются вдоль берега далеко на юг. В дурную погоду, когда креветка подымается со дна, ее промышляют с тяжелых деревянных лодок. Но больше теперь занимаются марикультурой, перенятой у японцев. Куда ни глянь, плантации поплавков, под которыми в несколько этажей висят садки.

Растят морскую капусту, трепангов, тех же креветок и всяких экзотических моллюсков вроде морского уха – эти жутковатого вида раковины с кулак величиной в Японии, Гонконге и за океаном идут по сорок долларов за кило.

По всему побережью, с тех пор как его «открыли» для иностранцев, вертятся десятки и сотни южнокорейцев, японцев, тайваньцев, основывая одно за другим маленькие, но очень прибыльные совместные предприятия.

Денег и правда стало больше. Похожий на подросшего карлика заместитель уездного мандарина толковал мне про сотни миллионов юаней и миллионы долларов.

Подозреваю, львиную долю забирает государство. Остальное уходит на строительство небольших цехов, питомников, где разводят изумрудно-голубую ракушечью молодь, и на всякое благоустройство с целью приманить еще больше заморских капиталов – нынче в Китае на этом просто помешались.

Прежние коммуны давным-давно разогнали.

Вместо них учредили коллективные компании, что-то вроде наших колхозов, и велели богатеть. Но с умом, то есть поглядывая наверх. И с обратного конца – не с людей, а с новых офисов, гостиниц для всякой заезжей шушеры, с общественных мест, на крайний случай.

Жидкая денежная струйка, как и в других местах, проливается на прибрежных жителей подобно дождю – сразу на всех и сверху. То введут доплату за учебу детей (а школы в Китае платные), то проложат волостную дорогу.

Я проехал по одной из них.

Широкую и ровную, ее устилал свежий желтый песок. Ехать было мягко, удивляло только отсутствие автомобильных следов. Но и это объяснилось: примерно через каждый километр вдоль всего тракта стояло по человеку с деревянным скребком. И стоило пробежать машине, как он выходил и ровнял потревоженную колесами поверхность.

Заработки тоже растут, но медленно. Голодных уже нет, но в домах те же грязь, и теснота, и готовка на угольных плитах.

Одеты рыбаки неважно.

И по-прежнему курят грошовые сигареты в желтой сладковатой бумаге – правда, чертовски вкусные.