Паринуш Сание - Книга судьбы

Настал день возвращения домой, Хамид приехал за мной на автомобиле Мансуре. Прощаясь, отец повесил мне на шею золотой медальон с сурой “Ван Якад”. Как еще мог он выразить свою любовь и заботу? Я хорошо это понимала, и все же не имела сил заговорить с ним и сказать “спасибо”. Я только поспевала утирать слезы. Хамид два дня оставался дома и ухаживал за мной. Я знала, что он приносит великую жертву (или, по крайней мере, так ему казалось), но не питала к нему благодарности.

Навестили меня и его мать с сестрами.

– У меня был выкидыш во вторую беременность, после Монир, – рассказывала его мать, – но потом я родила еще трех здоровых детей. Не печалься слишком, у вас много времени впереди, оба вы еще молоды.

По правде говоря, я не знала, отчего мной овладела безысходная печаль. Конечно же, не из-за утраты ребенка. Хотя я замечала какие-то изменения в последние недели и отчасти догадывалась, что со мной происходит, но самой себе не признавалась в том, что скоро стану матерью. Я не представляла себе, как это – иметь ребенка, своего ребенка, все еще числила себя школьницей, чье главное дело – учиться. И все же к печали примешивалось острое чувство вины. Основы моей веры были сотрясены, это сделали те ужасные люди, пришедшие в наш дом. Чудовищное сомнение поселилось в моем уме, и я думала: за это Аллах и покарал меня, умертвив нерожденное дитя.

– Почему ты не сказала мне о беременности? – спросил Хамид.

– Я сама еще не была уверена. И думала, ты-то не обрадуешься.

– Тебе хочется иметь ребенка?

– Не знаю.

– Понимаю, проблема не только в ребенке. Тебя что-то другое тревожит, это было понятно и по твоему бреду. Мы с Шахрзад и Мехди обсудили ситуацию. В тот день ты подверглась стрессу, сильному, с разных сторон: ты устала, была простужена, а то, что ребята тебе наговорили, довершило дело.

Глаза защипало от слез.

– А ты не вступился! Они смеялись надо мной, издевались, обошлись со мной, как с дурочкой, а ты их поддерживал.

– Нет! Поверь, никто не хотел обидеть тебя, тем более оскорбить. А уж какую трепку Шахрзад устроила всем нам, особенно Акбару!.. В результате мы включили в программу пункт: нужно разработать правильный подход к изложению и подаче наших принципов. Шахрзад сказала: “Вы отталкиваете от себя людей, настораживаете их и отпугиваете”. В тот день Шахрзад вместе со мной ухаживала за тобой и твердила: “Это мы виноваты в том, что с девочкой такая беда случилась”. Все за тебя переживают. Акбар хочет прийти попросить прощения.

На следующий день Шахрзад и Мехди проведали меня и принесли коробку вафель. Шахрзад присела ко мне на постель и сказала:

– Как я рада, что тебе лучше! Ты нас здорово напугала.

– Извините, я не нарочно.

– Что ты, это нам следует просить прошения. Мы виноваты: мы настаиваем на своем так жестко и грубо, так тверды в своих убеждениях, что забываем о людях, которые не привыкли к конфронтации и пугаются этого. Акбар всегда ведет себя, словно осел, но он не хотел ничего плохого. Он очень расстроился. Сегодня он хотел пойти с нами, но я ему запретила, сказала, что тебе станет снова плохо при виде его глупой рожи.

– Нет, это не его вина, а моя. Я оказалась так слаба, что несколько слов поколебали мою веру и я не смогла возразить и отстоять свои убеждения, как должно.

– Ты еще очень молода. Мне в твоем возрасте не хватало уверенности даже для споров с отцом. Со временем наберешься опыта и сил, и твои убеждения станут более прочными, основанными на опыте, исследовании и знании, а не на том, что заучили наизусть и повторяют, словно попугаи, иные люди. И позволь кое-что сказать тебе по секрету: не слишком-то доверяй их высоколобой трепотне. Не принимай этих ребят чересчур всерьез. В глубине души и они тоже хранят веру и в трудные времена подсознательно обращаются к Аллаху и просят у него защиты.

Хамид, так и застывший в дверях с подносом, при этих словах захохотал. Шахрзад обернулась, смерила его взглядом и спросила:

– Разве не так, Хамид? Скажи откровенно. Ты смог полностью избавиться от религии? Вычеркнуть из своих мыслей Аллаха? Научился ни при каких обстоятельствах не упоминать его имя?

– Нет, и не вижу в этом необходимости. Об этом мы спорили накануне того дня, когда вы все собрались тут на обед. Потому-то Акбар и завелся. Я не понимаю, почему ребята так на этом настаивают. По моему мнению, люди с религиозными убеждениями более кротки, они на что-то уповают, не чувствуют себя одинокими и покинутыми.