Паринуш Сание - Книга судьбы

– И в какой форме Аллах дал лично вам эту заповедь?

– Не лично мне, а всем. Он заповедал нам через пророка и через Коран, сошедший с небес.

– То есть кто-то там наверху сидел и записывал повеления Аллаха и сбрасывал их вниз, прямо в руки Пророку?

С каждым таким вопросом я все больше терялась и злилась. Я оглянулась на Хамида, надеясь на его помощь, но не увидела в его глазах доброты и сострадания, только яростный гнев.

Одна из девушек спросила:

– А что случится, если ты пропустишь молитву?

– Это будет грех.

– А что случится с тем, кто согрешит? Вот мы, например, не молимся, то есть, по-твоему, грешим. И что с нами за это будет?

Сжав зубы, я ответила:

– После смерти вы будете наказаны: вы попадете в ад.

– Ага! В ад! Расскажи-ка подробнее, что это за место?

Меня трясло. Эти люди издевались над моей верой.

– В аду неугасимое пламя, – пробормотала я.

– И, наверное, змеи и скорпионы тоже?

– Да.

Все захохотали. Я с мольбой оглянулась на Хамида, мне нужна была его помощь, но он опустил голову и молчал – хорошо хоть не смеялся вместе со всеми, Обернувшись к нему, Акбар сказал:

– Хамид, ты собственную жену не просвещаешь, как же собираешься спасать от заблуждений суеверные массы?

– Я не суеверна! – сердито возразила я.

– Суеверна, дорогуша. И это не твоя вина. Тебе в голову так умело вбивали весь этот вздор, что ты принимаешь его за собственные убеждения. То, о чем ты говоришь, на что тратишь время – это суеверия. Для масс в этом нет никакого смысла. Эти ложные убеждения делают тебя зависимой от кого-то, а не от самой себя, они держат тебя в страхе, чтобы ты довольствовалась тем, что имеешь, и в надежде на награду в ином мире не боролась за лучшую жизнь здесь и сейчас. Ты приняла те самые убеждения, которые выдумали, чтобы тебя эксплуатировать. Это и есть суеверия.

Голова шла кругом, тошнота подступила к горлу.

– Не хулите Аллаха! – в ярости вскричала я.

– Видите, ребята! Вот как народу промывают мозги. Простые люди в этом не виноваты, религиозные идеи им прививают с малолетства. Видите, какой перед нами тяжелый путь, как трудно бороться с “опиумом для народа”? Потому-то я и настаиваю, чтобы в нашу программу была включена антирелигиозная кампания.

Больше я не могла это слушать. Комната поплыла перед глазами. Задержись я еще хоть на минуту, мне бы стало дурно прямо у всех на глазах. Я кинулась в туалет и там меня вырвало. Изнутри меня давило и распирало. Боль когтила спину и низ живота, а потом что-то потекло по ногам. Я глянула вниз – на полу уже собралась лужа крови.

Пламя объяло меня. Языки пламени тянулись ко мне, норовя поглотить. Я пыталась бежать, ноги приросли к полу. Жуткие, свирепые колдуньи втыкали мне вилы в живот, толкали прямо в огонь. Змеи с человеческими лицами, разинув пасти, смеялись надо мной. Мерзкое создание норовило влить мне в рот протухшую воду.

С младенцем на руках я оказалась заперта в горящем помещении. Я бросалась от одной двери к другой, но за каждой – ревущее пламя. Я поглядела на своего ребенка – он весь в крови.

Когда я открыла глаза, увидела вокруг себя незнакомые белые стены. Холодная дрожь пробежала по телу, и я снова прикрыла глаза, свернулась и затряслась в ознобе. Кто-то накрыл меня одеялом, теплая рука погладила лоб. Кто-то сказал:

– Опасность миновала, кровотечение остановилось. Но она очень слаба. Ей потребуется время, чтобы окрепнуть.

И голос матери:

– Вот видите, Хамид-хан. Пусть она поживет у нас хотя бы с неделю, пока наберется сил.

Пять дней я пролежала в постели в родительском доме. Фаати кружила около меня, словно мотылек, отец все время покупал какую-то экзотическую пищу, полезную и питательную, по его мнению, и стоило мне приоткрыть глаза, как мать впихивала в меня хотя бы ложечку. Госпожа Парвин сидела у моей постели и трещала дни напролет, но я не прислушивалась. Хамид каждый день приходил меня проведать, смущенный и растерянный, но и с ним я не хотела разговаривать. Мне снова стало трудно общаться с людьми. И вновь всю меня изнутри заполнила печаль.

Мать все твердила: “Доченька, что же ты не сказала, что беременна? Зачем так много трудилась? Почему не попросила меня прийти и помочь? Как же ты недосмотрела и так сильно простудилась? Надо ведь быть осторожнее в первые месяцы! Ну ничего, все наладится. Не стоит слишком долго плакать о нерожденном ребенке. Знаешь, сколько у меня было выкидышей? На то воля Аллаха, его неизреченная мудрость. Говорят, выкидыш случается, если у зародыша какой-то изъян: здоровые дети так просто не погибают. Благодари Аллаха: будет на то его воля, следующие окажутся крепенькими”.