Паринуш Сание - Книга судьбы

Нога его со стуком опустилась, отец напряженно всмотрелся в сумрак. С минуту он глядел на меня с улыбкой, исполненной нежности, потом снова упер стопу в колено и, стаскивая с себя ботинок, проговорил:

– Какой сюрприз! Вспомнила про нас?

– Я всегда вас помню.

Он покачал головой, надел тапочки, и, как в старые времена, я подала ему полотенце. Теперь его глаза выражали упрек. Он сказал мне:

– Я не думал, что ты окажешься неверна.

Горло перехватило судорогой. Я приняла эти слова, как выражение отцовской любви.

За ужином он все подкладывал мне еду и говорил без умолку. Никогда прежде он так много не говорил. Махмуд не спустился к ужину.

– Скажи-ка, – посмеивался отец, – чем ты кормишь мужа на обед и на ужин? Ты готовить-то умеешь? До меня дошли слухи, что он собирается прийти к нам и пожаловаться на кормежку.

– Кто? Хамид? Бедняга никогда не жалуется – ест, что я перед ним поставлю. Он даже говорит: “Не трать зря свое время у плиты”.

– Ха! А на что же тебе тратить время?

– Он говорит, я должна закончить учебу.

Молчание. В глазах отца промелькнула искра, а все остальные так и уставились на меня.

– А за домом кто будет смотреть? – возмутилась мать.

– Не беда! Я справлюсь и с тем, и с другим. К тому же Хамид говорит: “Не хлопочи насчет обеда и ужина и домашних дел. Займись тем, что тебе интересно, и в первую очередь учебой, это самое важное”.

– Глупости! – вмешался Али. – В школу тебя не возьмут.

– Возьмут. Я уже сходила и договорилась. Меня примут в вечернюю школу и допустят к государственным экзаменам. Кстати, не забыть бы забрать с собой книги.

– Слава Аллаху! – воскликнул отец, и мать с изумлением оглянулась на него.

– Где же мои книги?

– Али, сынок, – сказала мать, – принеси из подвала синий пакет: в нем книги.

– С какой стати? У нее у самой рук-ног нет?

Отец с небывалой яростью обернулся к сыну и занес руку, чтобы ударить его по губам.

– Молчать! – выкрикнул он. – Не желаю больше слышать, как ты грубишь сестре… Еще раз себе такое позволишь – все зубы выбью!

Мы в ужасе глядели на отца. Али, угрюмый, напуганный, вышел из комнаты. Фаати прижалась ко мне и тихонько засмеялась. Как же она обрадовалась!

Когда я поднялась уходить, отец проводил меня до двери и шепнул:

– Ты еще придешь?

На летний семестр я уже опоздала, но записалась в вечернюю школу с осени и с нетерпением ждала начала занятий. Свободного времени у меня было вдоволь, главным образом я тратила его на чтение книг, собранных Хамидом. Начала с романов, потом внимательно прочла стихи, а затем и философские книги, очень трудные, очень скучные. Наконец, поскольку больше заняться было нечем, я просмотрела даже его старые учебники. Но хотя читать я любила, этого все же было недостаточно, чтобы наполнить смыслом мои дни.

Хамид всегда возвращался домой поздно, а то и вовсе не показывался по несколько дней. Поначалу я готовила ужин, стелила скатерть, сидела и ждала. Не раз так и засыпала, но продолжала ждать. Не привыкла я есть в одиночестве.

Однажды он вернулся домой около полуночи и застал меня на полу: я уснула рядом с накрытым ужином. Он разбудил меня и отчитал:

– Тебе не на что больше время потратить? Зачем ты столько готовишь?

Растерявшись от такого внезапного пробуждения, обиженная выговором, я поплелась в постель и плакала, пока не заснула. Наутро, словно лектор перед полной аудиторией дураков-студентов, он произнес монолог о роли женщины в обществе и, с трудом сдерживаясь, закончил:

– Не веди себя как традиционная, необразованная женщина, как женщина эксплуатируемая, угнетенная и не пытайся своей любовью и заботами лишить меня свободы!

Обиженная, даже рассерженная, я возразила:

– Я ничего такого не пыталась. Просто мне скучно быть все время одной и есть в одиночку я не привыкла. Я подумала, поскольку ты не приходишь домой к обеду и неизвестно, ел ли вообще, надо бы приготовить тебе сытный ужин.

– Возможно, сознательно ты не имела намерения лишить меня свободы, но именно такова твоя подсознательная цель. Самый старый трюк из женского арсенала: поработить мужчину через желудок.

– Оставь! Кто тебя порабощает? Как-никак мы супруги, и хоть не влюблены друг в друга, мы же не враги. Мне бы хотелось, чтобы ты со мной разговаривал, учил меня, чтобы в доме звучал чей-то голос, а не только мой. И тебе следовало бы хотя бы раз в день питаться домашней пищей. К тому же об этом просила и твоя мать. Она очень переживает, что ты плохо ешь.