Паринуш Сание - Книга судьбы

– Пожалуйста, приходите и ложитесь в свою постель.

Он глянул на меня пристально, испытующе. С легкой улыбкой он протянул руку, я помогла ему встать, и он лег в постель – как мой супруг.

В ту ночь, после того как он крепко заснул, я еще долго плакала, часами расхаживая без толку по дому. Я не понимала, что со мной творится. Не могла отчетливо мыслить. Просто было грустно.

Через несколько дней явилась с визитом госпожа Парвин, как обычно, очень взволнованная.

– Жду-дожидаюсь, чтобы ты пришла повидать меня, а ты не идешь, вот я и решила сама наведаться и посмотреть, как ты.

– У меня все хорошо!

– А что он? Не слишком тебе досаждает? Расскажи, как ты перенесла первую ночь? Ты была в таком состоянии, я уж боялась, выдержит ли твое сердечко!

– Да, тот день был ужасен. Но он все понял. Увидел, каково мне, ушел и дал мне спокойно выспаться.

– Ого! Какое великодушие! – изумилась она. – Слава Аллаху! Ты себе не представляешь, как я волновалась. Теперь ты убедилась, какой это разумный человек? А если бы ты вышла замуж за того мясника Асгара, Аллаху одному ведомо, что бы он с тобой сотворил. Значит, в общем и целом ты довольна?

– Да, он прекрасный человек. И семья у него очень хорошая.

– Благодарение Богу! Вот видишь, это совсем не то, что прочие твои женихи.

– Да, и за это я очень вам обязана. Я только теперь понимаю, сколь великую услугу вы мне оказали.

– О, полно! Пустяки!.. Ты хорошая девушка, ты им понравилась и, слава Аллаху, с тобой теперь все будет в порядке. Тебе повезло. Мне, злосчастной, не выпало такой удачи.

– Но ведь и вам неплохо с Хаджи-агой, – заметила я. – Бедняга предоставляет вам делать все, как захотите.

– Ха! Это сейчас, когда он стар и болен и лишился сил. Ты понятия не имеешь, что за хищник это был, как он набросился на меня в первую ночь, как я дрожала и плакала, как он меня избивал. В ту пору он был богат и все еще думал, что если женщина не понесла от него, так причина в ней. Крупная шишка, самовлюбленный, никто ему не указ. Что он со мной творил – об этом и сказать нельзя! Только хлопнет дверь, он вошел – меня сразу дрожь пробирала от макушки до пяток. Я была ребенком, я его до смерти боялась. Но Аллах милостив! Он разорился, потерял все, и врачи сказали ему наконец, что он не может иметь детей. Тут-то шарик иголкой и прокололи, весь воздух вышел. За ночь он постарел на двадцать лет, все от него отвернулись. А я к тому времени стала старше, набралась сил и смелости. Я могла побороться с ним, могла и уйти от него. Теперь-то он боится, как бы я его не бросила, вот и не перечит ни в чем. Пришла моя воля, да только где моя юность и красота? Все он у меня отобрал, ничего не вернуть…

Мы посидели молча: что тут скажешь. Она тряхнула головой, словно отбросила тяжелые воспоминания, и сказала мне:

– Почему ты ни разу не проведала родителей?

– Зачем я к ним пойду? Что я от них видела хорошего?

– Как же так? Ведь это твои родители.

– Они вышвырнули меня из дому. Я никогда больше туда не пойду.

– Не говори так, грех! Они ждут тебя.

– Нет, госпожа Парвин, не могу. Даже не заговаривайте больше об этом.

Миновало три недели моей замужней жизни, и однажды утром в дверь позвонили. Неожиданно для меня: кто бы мог прийти ко мне в гости? Выбежав к двери, я увидела на пороге мать и госпожу Парвин. Они застали меня врасплох. Я холодно поздоровалась.

– Добрый день, молодая госпожа! – затрещала госпожа Парвин. – Похоже, вам тут прекрасно живется: ушли из дома и не оглянулись. Ваша матушка умирает с тоски. Я ей и говорю: “Пошли, своими глазами убедитесь – все в порядке с вашей дочуркой”.

– Глаз не кажешь, девчонка! – заворчала мать. – Я до смерти переволновалась. Три недели глаз не спускаем с входной двери, всё тебя ждем. Или ты вовсе забыла, что у тебя есть на свете отец с матерью? И наши обычаи и традиции выкинула из головы?

– Вот как! – огрызнулась я. – Это про какие же вы изволите говорить обычаи и традиции?

Госпожа Парвин закачала головой, подавая мне знак вести себя смирно, и вмешалась:

– Ты нас хотя бы в дом пригласи. Бедная женщина шла по такой жаре немалый путь.

– Хорошо, – сказала я. – Заходите, прошу вас.

Карабкаясь по лестнице, мать продолжала ворчать:

– Весь день после свадебной церемонии мы ждали вас, до поздней ночи – когда же молодые пожалуют к нам. Никто не явился. Тогда мы сказали: наверное, придут на следующий день, потом: придут в пятницу, потом: не в эту пятницу, так в следующую. Наконец я сказала себе: “Должно быть, девочка умерла или с ней что-то случилось! Как могла она оставить отчий дом и не заглянуть к нам? Словно у нее нет и не было отца с матерью, которым она всем обязана”.