Паринуш Сание - Книга судьбы

Корзина с цветами оказалась такой большой, что не влезла в машину. Мы кое-как упихали ее в багажник, но дверцу багажника пришлось оставить открытой.

– К чему такая огромная корзина цветов? – спросила я.

– Ладан сказала: “Привези самую большую, чтобы она выделялась среди прочих подношений”.

– Как-то глупо звучит.

Дом невесты был старый, расползшийся во все стороны. Комнаты обставлены антикварной мебелью, собраны все до единой китайские вазы, которые я когда-либо видела в магазине или у людей. Диваны и стулья классического стиля, на высоких ножках, с подлокотниками в золотых листьях, обивочная ткань красная, желтая или оранжевая. Копии старинных картин в тяжелых золоченых рамах, красные шторы с бахромой, на золотистой подкладке… Этот дом был похож скорее на отель или на ресторан, чем на уютное, удобное жилище.

Мать Ладан, примерно одного со мной возраста, обесцвечивала волосы почти добела и сильно красилась. Она вышла к нам в босоножках на высоких каблуках, без чулок, а во время разговора прикуривала одну сигарету от другой. Отец выглядел более консервативно – темные волосы с проседью, трубка в углу рта. Он все рассуждал о своей семье, ее былом статусе и престиже, важных родичах и поездках за рубеж.

Я больше слушала, чем говорила, и вечер прошел в такого рода легкой беседе – для начала следовало познакомиться. Хотя я и видела, что хозяева ждут, когда же я затрону ту существенную тему, которая свела нас вместе, мне это казалось чересчур поспешным. Когда я попросила проводить меня в туалет, мать Ладан настойчиво повела меня в ту часть дома, где располагались спальни и другие личные помещения – хотела показать мне всё. Но даже здесь все кресла были столь же броско отделаны и ни одного удобного сиденья. Из вежливости я сделала комплимент:

– У вас красивый дом.

– Хотите осмотреть и эти комнаты? – с энтузиазмом предложила она.

– Нет-нет, спасибо, не хотелось бы вторгаться.

– О, прошу вас! Идемте.

Она положила руку мне на поясницу и чуть ли не втолкнула меня в спальню. Мне и противно было, и вместе с тем смесь любопытства и чего-то, похожего на злорадство, побуждала заглянуть и туда. Во всех спальнях тяжелые, дорогие занавеси с ленточками и бахромой. Мебель в том же стиле, что и в гостиной – все такая же изукрашенная.

– Почему ты им ничего не сказала? – донимал меня Масуд на обратном пути.

– О чем было говорить? Мы только познакомились.

Он отвернулся и больше не обмолвился со мной ни словом. Когда мы приехали домой, Ширин по-прежнему не желала говорить с Масудом. Она принялась расспрашивать меня:

– Расскажи все по порядку! Что происходило в каменном дворце?

– Ничего особенного, – сказала я.

И без того обозленная тем, что ее не взяли, она тут же вспылила:

– Прекрасно, можешь мне ничего не говорить! Я же для вас чужая, с улицы! Даже не человек. Вы меня считаете ребенком, шпионкой, вы от меня все прячете.

– Нет, дорогая, – мягко ответила я. – Это не так. Позволь мне переодеться, и я все тебе расскажу.

Она последовала за мной в спальню и уселась на кровати, поджав под себя ноги.

– Давай, рассказывай!

– Задавай вопросы, а я буду отвечать, – предложила я, снимая с себя платье.

– Как выглядит невеста?

Как ни старалась я вспомнить какую-нибудь примечательную черту ее наружности, ничего не получалось. Поколебавшись, я сказала:

– Она немного маловата ростом – чуть ниже меня, но намного полнее.

– Жирная, что ли?

– Нет, пухленькая. Я-то ведь тощая. Если девушка полнее меня, это еще не значит, что она толстая.

– А все остальное?

– Мне показалось, что кожа у нее светлая, но под слоем косметики толком не разглядишь, да и освещение было неяркое. Глаза вроде бы карие. Волосы она красит под светлую шатенку, почти блондинку.

– А как она была одета?

– Облегающая черная юбка, выше колен, жакет с узорами – розовые и лиловые на черном.

– Волосы прямые?

– Сомневаюсь. Она сделала завивку, но кудряшек было как-то слишком много.

– Великолепно! – воскликнула моя дочь. – Вот так чаровница! А что наши папочка с мамочкой?

– Не надо так, некрасиво. С виду вполне достойные люди. Мать примерно моего возраста… тоже основательно красится. Но одета она была очень элегантно. И в доме полно фарфора, старинных вещей, шторы с бахромой, золоченая мебель в классическом стиле.

– Наш господин, который вернулся с войны фанатиком и возмущался, стоило мне губы подкрасить, и все ныл, что я слишком далеко сдвигаю платок со лба, теперь женится на такой девушке? А как же его друзья из “Хезболлы”?