Евгений Войскунский - Девичьи сны (сборник)

Но спустя несколько дней, приехав с работы, я стояла под душем – и тут он вошел. Оно конечно, задвижка на двери ванной у нас слабенькая, легко срывалась от толчка, но было же слышно, как лилась вода…

Я прикрылась мочалкой, насколько можно, и заорала:

– Убирайся!

– Извыни! – выкрикнул Митя, но не торопился выйти, смотрел с неприятной улыбочкой.

Я запустила в него мочалкой. Он замотал головой, ладонью отирая лицо от мыльной пены, и вышел из ванной.

Вскоре приехала Светка из своего «Спартака». Позвала меня пить чай. Я вошла в кухню в японском цветастом халате, увидела, что и Светка сидит в таком же, мы же вместе их покупали, – и взъярилась еще больше. Не хочется вспоминать эту безобразную сцену. Что-то я орала об элементарных приличиях, которые надо соблюдать, даже если ты прыгун с шестом . Светка хлопала крашеными ресницами то на меня, то на Митю, а он, напряженно улыбаясь, бормотал: «Да откуда я знал, что ты там моешься…» Тут Светка, поняв, в чем дело, накинулась на меня: «Совсем нервы распустила!» Заявилась на кухню мама в своем старом желтом «полупердинчике» – она собралась в больницу на ночное дежурство, но услышала, как мы шумим, – со словами «Девочки, умоляю, не ссорьтесь», и слезы текли по ее бледным щекам. «Вот, вот! – закричала Светка. – Скажи этой дуре, чтоб держала себя в руках!» Тут я совсем сорвалась с крючка – завизжала, как в истерике…

Стыдно вспоминать.

В ноябре на Москву обрушился снегопад, но тут же и потеплело. Таял снег, под ногами превращаясь в серую липкую кашу. Беспокойно мне жилось в том ноябре. Со Светкой я не разговаривала. Вдруг как-то вечером – я смотрела фигурное катание – она мне говорит: «Тебе нужны новые сапоги?» А мне как раз и были нужны, я подумывала – где бы их достать? «Будут, – говорит Светка. – Закажу Карине. Какого цвета взять?» – «Вишневого», – говорю.

Ну ладно.

А Олег получил загранпаспорт, купил авиабилет в Индию и позвал меня попрощаться. Мы выпили коньяку, потом пили кофе с тортом «Отелло».

– Сегодня мама придет поздно, – сказал Олег, – можно не торопиться.

Он был ласков и мил в тот вечер.

– Ты моя хорошая, – говорил, лаская меня. – Я привезу из Индии самоцветы, и мы заживем хорошо…

Вдруг Олег увидел, что я плачу.

– Олечка, да что ты? – Он прижал меня и целовал, целовал. – Всего-то на две недели улетаю, – твердил он.

Но он не вернулся – ни через две недели, ни через два месяца.

В Москве было по-мартовски слякотно, минус один, мокрый снег. А тут – пальмы вдоль улицы, в газонах – кустарник, утыканный крупными красными цветами, и солнце с синего андалузского неба припекает по-летнему. Не спеша идут по калье Кармен праздные туристы, многие в майках и шортах. Сидят за уличными столиками бесчисленных баров, попивают пиво, кофе, оранжад. В переулках справа синеет море.

– Только в кино, – говорит Ольга, восторженно глядя по сторонам. – Только в кино бывает такая жизнь. Правда?

Джамиль кивает. Да, только в кино, где ж еще? Не очень хотелось уезжать из Москвы, полно дел у него, но Ольга настояла: поедем, Джаник, поедем в свадебное путешествие, полетим в Испанию. Тут никогда не кончится зима, а там – солнце и пальмы. Вот они и прилетели в Малагу, а оттуда приехали сюда, на Costa del Sol, Берег солнца.

Плещется вокруг пестрая, многоязычная, неправдоподобная жизнь.

– Жарко! – Ольга снимает жакет. Теперь она, в вишневой блузке без рукавов и серых обтягивающих брючках, больше соответствует здешнему пейзажу. – Ты тоже можешь снять пиджак. Ой, Джаник, зайдем сюда!

Они входят в небольшой магазин, тут полутемно, но ярко освещены витринки с часами, кольцами, браслетами. Черноусый коротышка ювелир подходит с улыбкой, интересуется по-английски: что угодно господам? О, сеньора говорит по-испански! Bueno! Итак?.. Да, это часы японской фирмы – Сейко. Сеньор делает правильный выбор. Сеньор не говорит по-испански. Но он весьма осмотрителен, ни одни часы не обходит вниманием. Да, всё же эти Сейко – лучше всех. И как хорошо смотрится золото на белой руке Ольги. Но триста долларов – очень дорого. Джамиль согласен на 250. В конце концов стороны останавливаются на двухстах восьмидесяти.

– Спасибо, Джаник. – Ольга сияет. – Не слабо! Ой, знаешь, что он сказал? Что у тебя красивая жена!

– А то я не знаю, – ворчит Джамиль, аккуратно отсчитывая купюры. – Скажи ему, пусть сдачу даст песетами. Сегодня курс сто двадцать шесть за доллар – значит будет…

Он мгновенно сосчитал. Коротышка ювелир тоже доволен, он предлагает хорошим покупателям выпить по рюмке красного вина.