Дуглас Кеннеди - Момент

— Она побежала советоваться со своим куратором, герром Хакеном.

— Чушь собачья.

— Ах да, я забыл, что тебе нужны доказательства.

Он потянулся к своему атташе-кейсу, что стоял в ногах, положил его на стол и достал увесистую папку. Закрыв кейс, он снова поставил его на пол и раскрыл папку.

— Значит, говоришь, доказательства… — произнес он, вытаскивая фотографии. — Вот тебе и доказательства.

Он подтолкнул ко мне две зернистые черно-белые фотографии размером восемь на десять. На первой Петра была запечатлена выбегающей из ресторана, где состоялся наш первый ужин, и время, отпечатанное в левом углу, указывало, что снимок был сделан именно в тот день, в 21:22. На следующей фотографии было видно, как в 21:51 она заходит в отель.

— Отель находится возле аэропорта Тегель, — пояснил Бубриски. — Ей пришлось сбежать, поскольку у нее связь с этим человеком.

Он положил передо мной еще одну фотографию, на которой коренастый мужчина покидал отель в 22:41. Было трудно разглядеть его лицо, хотя я успел заметить козлиную бородку.

— Значит, она заходила в отель, — сказал я, — а этот мужчина вышел из того же отеля спустя какое-то время. Но это не значит, что она встречалась с ним.

— Тогда почему она так внезапно сбежала из ресторана? И разве она сказала тебе, что спешит в захудалый отель на другом конце города?

Я покачал головой.

— Этот мужчина — Гельмут Хакен. И именно к нему она рванула из ресторана… мы, конечно, не читаем чужие мысли, Томас. Во всяком случае, пока. Извини, это я попытался пошутить. Так что могу только строить догадки. Возможно, ей нужно было заручиться согласием Хакена на то, чтобы вступить с тобой в интимную связь. Может, это было частью изощренного плана, чтобы представить ее встревоженной, ранимой, сложной натурой, а такие женщины еще более желанны. Это моя теория. Они решили вовлечь тебя в свою игру, заставив поверить, что в ее жизни есть некая скрытая трагедия. Потом, когда она поняла, что ты попался в ее сети, она посылает тебя через границу забрать фотографии своего сына, в которые вшита микропленка, содержащая крайне важную для Хакена информацию.

— Но ее сын…

— Она отказалась от своего сына еще при рождении, отдав его на усыновление.

— Уж в это я точно не могу поверить. Та боль, с которой она говорила о нем…

— Нашему влюбленному нужны новые доказательства?

Снова открылась папка. На этот раз он вручил мне фотокопию документа, который, судя по нечеткому отпечатку, когда-то был сфотографирован. Это был официальный документ Deutsche Agenturf für das Wohl der Kinder — Государственного агентства ГДР по охране детства. Имена ребенка, отца и матери просматривались четко, как и слово Tote («Умер») в скобках рядом с именем Юргена. Из размытого, но все равно читаемого текста следовало, что нижеподписавшаяся, Петра Альма Дуссманн, настоящим отдает своего сына Йоханнеса на официальное усыновление; что она отказывается от всех будущих прав на своего ребенка; что она подписывает этот документ без всякого принуждения и давления со стороны; что она дает согласие на усыновление добровольно и в интересах ребенка. Документ был датирован 6 мая 1982 года.

— У нас есть оперативник на той стороне, который, подвергая себя большому риску, сумел сфотографировать этот документ. Хочешь, угадаю, о чем ты сейчас думаешь? Какая мать согласится отдать на усыновление своего ребенка? Отвечаю: мать, которая годами «стучала» в Штази на своего полоумного мужа.

— Я не верю.

— Значит, нужны еще доказательства, — сказал он и порылся в папке.

Передо мной оказался еще один фотодокумент. На бланке MfS — Ministerium für Staatssicherheit, Министерства государственной безопасности, больше известного как Штази. Там были фотография Петры, дата ее рождения, домашний адрес и два знаковых слова: Spitzelaffäre seit… — «Информатор с…». И дата: 20 января 1981 года. В то время она была беременна Йоханнесом.

— Оперативник, который передал нам этот документ вместе с десятками других, сейчас отбывает двадцатилетний срок на каторжных работах. Там с такими не церемонятся. Собственно, как и у нас. Но, как я смог убедиться, Петра Дуссманн работала на них в течение нескольких лет, прежде чем ее переправили сюда. Какую историю про Йоханнеса она тебе рассказала?

— Можно мне еще шнапса?

— После того, как ответишь на вопрос.

— Она сказала, что Йоханнеса у нее отобрали, потому что ее муж сошел с ума, пытался вступить в контакт с американскими агентами и кричал на министра культуры, а потом и вовсе помочился на него перед зданием театра.