Эрик Делайе - Переплётчик

Луи честно сказал Анне: «Я вас не люблю, но мне с вами хорошо. Если вы впоследствии замолвите за меня словечко перед герцогом, мне будет очень приятно. А сейчас я просто рад служить вам, заодно получая от этого удовольствие». Анну устраивал подобный подход. Она не собиралась превращать Луи во влюблённого осла. Ей нужен был партнёр для игр, тренажёр для совокуплений. Она воспринимала секс так же, как любой интересный для неё предмет, будь то анатомия, химия или французская литература.

Её привлекала связь с двумя мужчинами одновременно — и Луи приводил товарища, а то и двух. Апартаменты Анны превратились в место разнузданных оргий — в то время как вне своей территории юная аристократка по-прежнему представлялась милой, проказливой и порой жестокой девочкой с невероятными способностями к познанию окружающего мира. Когда до шестнадцатилетия Анны оставалось всего полгода, в её жизни произошла неприятность, наложившая оттенок на всё её дальнейшее отношение к людям.

Центральной фигурой описываемых событий стал не кто иной, как учитель словесности господин Арсен Арсени. Слава о нём, как об обладателе титанического мужского достоинства и вообще мужчине, искушённом в делах любовных, несмотря даже на заметную полноту, достигла ушей Анны. Будучи разумной девушкой, она понимала, что любовная связь с учителем была невозможна никоим образом, так как могла привести к весьма неприятным последствиям для обоих. Помимо того, господин Арсени внешне вызывал у Анны в первую очередь отвращение. Но легенды о десяти, двенадцати и даже пятнадцати дюймах не могли оставаться непроверенными. В сугубо научных целях Анна порой измеряла половые органы своих партнёров, и рекорд составлял семь с половиной дюймов (и уже эта штука казалась огромной).

Как мы уже успели убедиться, если Анна ставила перед собой некую задачу, она тем или иным образом добивалась её решения, и упорства в этом ей было не занимать. Интерес к половой мощи Арсени мог быть удовлетворён простейшим способом: наблюдением за учителем во время принятия последним ванны.

Вообще, мытьё не было слишком популярным среди дворянства. Сам герцог принимал ванну достаточно редко, примерно раз в полгода, зато душился весьма и весьма активно. Поговаривали, что на природе от его аромата мрут птицы на расстоянии сотни парижских ярдов. К принятию ванны герцога принуждал лекарь Жарне — без того де Жюсси вообще никогда бы, видимо, не мылся. Но если спорить с герцогом было порой себе дороже, то всех остальных своих пациентов — и Анну-Франсуазу, и Дорнье, и слуг, и челядь — Жарне заставлял мыться минимум раз в неделю. Он не был уверен в том, что чистота — залог здоровья, но на собственном опыте знал, что горячая ванна придаёт бодрости, и в спорах о необходимости мытья оперировал в основном именно этим фактом в качестве доказательства.

На деле, если человек не моется значительное количество времени, он перестаёт воспринимать собственный запах как неприятный, а ещё по прошествии какого-то промежутка не обращает внимания и на запахи других. Если же человек моется, а все окружающие — нет, то он чувствует себя крайне некомфортно. Остаётся ходить с прищепкой на носу.

Служанки, приученные Жарне к более или менее регулярным омовениям и купаниям в пруду, требовали того же и от любовников — в том числе и от Арсени. Поэтому волей-неволей толстяку-преподавателю приходилось принимать ванну. Прислуживал ему в этом слуга мужского пола, поскольку герцог требовал хотя бы внешнего соблюдения приличий: женщины прислуживают женщинам, мужчины — мужчинам. Сам Арсени от омовений ни малейшего удовольствия не получал. Он совершал эту нудную процедуру исключительно ради женщин.

В принципе был и другой вариант. Можно было подсмотреть за Арсени, когда он будет заниматься с кем-либо любовью. Но, как оказалось, делал он это исключительно в собственной спальне, тщательно занавесив окна и заперев дверь на ключ. Поэтому план с ванной казался значительно более простым в реализации. Джованна была отряжена следить за толстяком, подкарауливая момент. Как ни странно, ждать пришлось недолго — всего два дня. Утром среды итальянка вбежала к Анне-Франсуазе и прошептала: «Быстро, быстро, он собирается».

Арсени и в самом деле собирался. Слуга наполнял ванну, растворял в воде различные ароматические и лечебные средства, сотворённые травником Шако, а толстяк разгуливал по комнате в нижней рубашке и что-то говорил слуге. Комнаты преподавателя располагались на первом этаже в северном крыле здания, заглядывать в окна было проще простого — достаточно забраться на невысокий парапет и уцепиться за рельефное украшение на стене. Джованна подсадила Анну-Франсуазу, затем забралась сама.