Анна Матвеева - Небеса

Они долго, почти по-семейному сидели, разговаривали о разных важных и неважных вещах, и владыке было жаль, когда генерал собрался уходить.

Следующие дни тянулись медленно и бесконечно, как тянутся машины пятничными вечерами.

Только перед старым Новым годом в епархию наконец позвонили из Москвы. Архиерея не оказалось на месте, и сообщение принял секретарь; епископ же узнал новость только вечером. Когда она уже перестала быть новостью.

Заседание Священного Синода, 12–13 января

Священный Синод Московского Патриархата

Выписка из журнала 45-го заседания Священного Синода

Русской Православной Церкви

от 13 декабря 199… года

В заседании Священного Синода под председательством Святейшего Патриарха

СЛУШАЛИ:

Доклад преосвященного Илариона о результатах работы 29–30 ноября с.г. в Николаевске возглавляемой им Синодальной комиссии по проверке жалоб некоторых клириков Николаевской епархии.

ПОСТАНОВИЛИ:

Доклад принять к сведению. Согласиться с выводами комиссии. Поставить на вид:

игумену Гурию (Сальникову) его недостойное, вызывающее поведение во время работы Синодальной комиссии;

протоиерею Евгению Карпову за факт публичного попрания церковных наград.

Выразить осуждение: игумену Гурию (Сальникову), игумену Николаю (Филатову), протоиерею Евгению Карпову, протоиерею Геннадию Симачеву, протоиерею Алексию Козыреву, иерею Андрею Пемзеру, иерею Олегу Игнатьеву, иерею Георгию Панфилову, иерею Александру Смешко, инициировавшим повторное направление жалоб на своего архиерея вопреки ранее данным перед Синодальной комиссией обещаниям приостановить всякие действия против епископа до заседания Священного Синода, полагаясь на волю Святейшего Патриарха и Священного Синода.

Квалифицировав сие деяние как нарушение данного этими клириками слова, освободить игумена Гурия (Сальникова) от обязанностей наместника мужского Успенского монастыря в г. Николаевске; освободить игумена Николая (Филатова) от обязанностей наместника Верхнегорского монастыря; призвать вышепоименованных клириков Николаевской епархии и их сторонников к покаянию и предупредить, что упорство в действиях, ведущих к расколу в епархии, повлечет за собой дальнейшие канонические прещения; объявить выговор Преосвященному Сергию, епископу Николаевскому и Верхнегорскому, за допущенные упущения в руководстве епархией и за отсутствие должного внимания к духовной жизни в монастырях епархии, приведших к сложившейся ситуации.

Призвать все стороны к примирению, готовность к которому они явили во время богослужения, совершенного в Николаевске с участием членов Синодальной комиссии.

Теперь меня звали к Лапочкиным ежедневно, привечали изо всех сил. Другая, может, и возмутилась бы настолько откровенному использованию своей персоны в качестве бесплатной няни, но я только изображала легкое недовольство. Втайне же ликовала — вместе с Петрушкой в жизни появился смысл, несомненный и главный, перед которым временно примолкла даже танатофобия. Теперь сна изводила меня реже, но проститься навеки не предлагала: ночами я просыпалась от страха смерти, жгучего, будто свежий порез. Страх этот менялся вместе со мной — я становилась старше, и он вырастал, как кости, растягивался, будто кожа, но мне так и не удалось привыкнуть к нему, словно к застарелой болезни: тогда можно было бы глушить боль таблетками.

Рядом с Петрушкой я реже думала о смерти.

Я обожала Петрушку. Мне нравилось, как он опасается чужих людей, сжимая кулачки и оттопыривая нижнюю губку, как он доверчиво кладет голову мне на плечо. Я любила его молочный запах, его брови, похожие на легкие перышки… Когда малыш не мог уснуть, я не сердилась, а мучилась его бессонницей так, будто она была моей.

Сашенька высматривала меня в окно, поджидая после работы, — с улицы я видела бледное пятнышко лица, словно прилипшее к стеклу. С трудом дождавшись, пока я сниму обувь и вымою руки, сестра неслась в «Космею». Она пропадала там на целые вечера и всякий раз возвращалась совсем другой, чем уходила. Меня раздражали эти временные выпадения и еще больше раздражало равнодушие, которым Сашенька пичкала своего сына без всякой пощады.

Наша мама тоже остыла к Петрушке в короткие сроки, а впрочем, и она почти переселилась в «Космею». Алешина мама сгорала на работе, как Жанна д'Арк на Руанской площади, и очень просила не грузить ее дополнительными сложностями, а сам Алеша в последнее время сильно исхудал и побледнел, будто из него пили кровь по ночам. Видимо, новый бизнес не ладился, да и нарастающее безумие Сашеньки не добавляло дровишек в семейный очаг. Впрочем, Лапочкин не замечал ее безумия и даже говорить о нем не желал.