Анна Матвеева - Небеса

Николаевский губернатор спервоначалу пытался помочь владыке, подключался к конфликту, но очень быстро остыл, махнув рукой: «Церковь должна сама решить этот вопрос». У губернатора хватало своих проблем, чтобы разбираться в клерикальных тонкостях и хитросплетениях.

Досталось все равно и губернатору: ему припомнили даже телевизионный поцелуй с епископом, приписав пикантную начинку, хотя то был старый дипломатический протокол — из того же списка, что каравай с хлебом и солонкой, которые протягивают важным гостям красавицы в кокошниках… Владыка знал, что теперь ему вспомнят и зачтут все.

Церковный Николаевск вел себя иначе. Прихожане верили архиерею, и каждый день в приемной появлялись желающие поддержать его, находили новые и новые слова ободрения — хотя вариаций гут немного. Приходили письма — толстые пачки лежали на краю стола, и владыка часто перечитывал их. Сумбурные и выстроенные, грамотные и в многочисленных ошибках, длинные, как свитки, и короткие, как подписи под картинами, письма одинаково грели озябшую душу епископа.

Ваше преосвященство! Мир вам! Позвольте обратиться, простите за дерзость, ради Бога!

Зимой 199… года в храме Всех Святых мы с сестрой встретили Вас, Вы спешили к выходу, мы уже смирились с тем, что не успели… Но, увидев мельком наши грустные лица, Вы остановились и благословили меня и Марию. Ситуация у нас была житейская, в Маше зачалась новая жизнь, но совсем холодно встретили новость близкие. Я предложила идти в храм — Бог надоумил. После Вашего благословения мы уже не сомневались, и в сентябре родилась милая Олечка, моя крестница. Спасибо за Ваше внимание, щедрость душевную. Через Вас Господь укрепил нас и утешил. Поклон Зам от Марии и благодарение.

Знаю, что теперь у Вас тяжелые времена, молюсь за Вас каждодневно, не верю ни единому слову против.

Простите, благословите рабу Божию Татьяну.

Вот другой почерк, другая история:

Здравствуйте, уважаемый Владыко Сергий!

Не могла удержаться, прочитав эту дикую статью. Вначале мне смешно было, потом чувство сменилось чуть не тошнотой, и потом только я представила себя на Вашем месте. Я бы, наверное, не выдержала такого, пусть Господь укрепит Вас в терпении. Вы, конечно, не нуждаетесь в моем утешении, но меня преследовала мысль написать вам, поддержать Вас.

Статья эта рассчитана на нецерковных людей, в ней виден подлог. Что эти люди, обвиняющие Вас, потеряли в монастыре? Хочу, чтобы Вы знали: не все поверили в эту ложь. Господь испытывает нас, уязвляя не только тело, но гордость и самолюбие, и претерпеть эти муки часто бывает труднее, чем телесные. Я понимаю, что Вы все это знаете лучше меня.

Простите еще раз. Если не обременит Вас, помолитесь о здравии моего духовника Алексия, мужа моего Александра, дочери Анастасии.

С искренним уважением и почтением,

многогрешная Тамара,

Бендеры.

Здравствуйте, дорогой Владыко всечестный. Мир дому Вашему. Примите наши малые слова поддержки. Не отчаивайтесь. Воистину: «И будете ненавидимы за имя Мое». Мы знаем, что отец их диавол — лжец, отец лжи. Эти порождения ехидны сами себя выдали. Но все в руце Божьей. Молимся недостойные и о Вас. Спаси и сохрани Вас Господи.

Р.Б. Иоанн, Владивосток.

Клирики вели себя не так преданно, хотя бунтовщиков поддержали далеко не все священники: тех вместе с двумя зачинщиками-игуменами как было девять человек, так и осталось. Основная масса заняла удобную позицию выжидающих. Эти осторожные отцы не спешили расписываться в принадлежности ни к одной стороне, с воистину охотничьим терпением выжидая, на какую ветку приземлится глухарь. Пока глухарь летал в воздухе, протоиерей Евгений Карпов и другие терпеливые батюшки делали вид, что в епархии не происходит ничего особенного — так, легкие облачка по небу. Изредка, в обострившихся условиях, выжидатели проявляли нрав — как тогда, на собрании, но в основном вели себя сдержанно, служили и трудились, как обычно. Такие люди между болью и ожиданием боли всегда выберут второе, а отсутствие плохих новостей — для них просто замечательные новости.

И совсем неожиданной для епископа, уже готового к осрамленному одиночеству, стала поддержка молодых, несколько лет назад рукоположенных священников. Артемий Афанасьев, Никодим, несколько других клириков как могли защищали епископа от нападок. Владыка много раз говорил — не надо, не стоит того, но они не понимали молодыми своими головами, что он бережет их: думали, скромничает, не желает себя защищать.