Айрис Мэрдок - Дикая роза

Она вернулась в гостиную, где Эмма все ещё разглядывала розы.

— Вас просят к телефону.

Эмма как будто удивилась и стала подниматься. Энн помогла ей, поддержала её под локоть. Розы цеплялись за её платье, Энн стала снимать их и укололась. Эмма медленно двинулась следом за ней в столовую.

— Вот телефон. — Энн вышла и закрыла дверь. Она хотела вернуться в гостиную, но словно приросла к полу. Сквозь дверь было слышно все, что говорит Эмма.

— Так я и думала. Больше мне сюда звонить некому. Ну, как у тебя дела?

Пауза.

— Так. И из-за этого нужно было мне звонить?

Пауза.

— Отлично, спасибо. Хью замечательно водит машину.

Пауза.

— Более или менее. Не уверена.

Пауза.

— Понятно. Думаю, часов в восемь. Сандвичи и молоко ты мне приготовишь?

Пауза.

— Благословляю, дитя мое. До свидания.

Энн стояла, слушала и смотрела как завороженная на капельку крови, выступившую на пальце. Услышав, что Эмма кладет трубку, она поспешно отступила к дверям гостиной и оттуда пошла обратно навстречу своей гостье. Они вместе вернулись в гостиную.

Эмма опять уселась в кресло. Энн сгребла упавшие розы и бросила на стол. Несколько лепестков слетело на пол. Она со стуком составила чашки на поднос. Молчание длилось, что-то новое теперь витало между ними, и Энн думала: если она упомянет о Рэндле, я разревусь. Возможность такого унижения разозлила её до того, что слезы подступили совсем близко. Она сказала:

— Пойду готовить завтрак. А вас я возвращаю Хью.

— Хью подождет. Никуда он не денется. И завтрак может подождать. Не уходите. — Она взглянула на Энн вопросительно, умоляюще. Она словно пыталась облечь в слова какую-то важную просьбу.

— Чего вы хотите? — спросила Энн. Она стояла перед Эммой, уперев одну руку в бедро, и смотрела на неё неприязненно и властно.

Вопрос её хоть кого мог смутить своей неопределенностью.

— Чего я хочу? — повторила Эмма. — Да многого. Например, понять вас. И вы должны меня простить — вы уже совсем было меня простили — за то, что я приехала. Когда-то я в самом деле очень, очень любила вашего чудака свекра.

Энн недоумевала, что можно на это ответить, но тут внимание её отвлеклось. Случайно повернув голову к окну, она увидела, что в ворота только что въехал темно-синий «мерседес».

Все испарилось, кроме ощущения, что Феликс близко. Никто, кроме него, не водит эту машину. Теперь её щеки залил совсем другой румянец. Она подошла к окну.

Машина остановилась, чуть не доезжая дома, Пенн и Миранда уже бежали к ней взапуски, Хью тоже поспешал через лужайку встречать новых гостей. Появилась Милдред Финч, за ней Хамфри и Феликс. Когда Энн увидела рядом с машиной высокую фигуру Феликса, сердце её перевернулось и упало, как подстреленная птица. Ее злосчастное «да» сделало свое дело.

— Что там такое? — спросила Эмма.

— Это Милдред Финч, — сказала Энн. — Приехала к нам со своим братом.

— Феликс Мичем! — сказала Эмма. — Да я в него тоже была когда-то влюблена.

— Вы? В Феликса? — Энн повернулась к ней, пораженная. — Вы тоже? — Она слишком поздно поняла свою ошибку и смысл, содержавший в её словах.

Эмма рассмеялась.

— Да, дня четыре, не больше. Вы знаете, это возможно — быть влюбленной четыре дня. Давно это было, я как-то гостила у них, он тогда был мальчиком, чуть постарше Пенни. Мне в ту пору было очень тяжело из-за одного… в общем, из-за Хью. И Феликс меня утешал. Понимаете, сам того не ведая. Он просто был, и это меня утешало. Он был прелестный мальчик.

Она встала и тоже подошла к окну. Все они ещё стояли у машины. Милдред разговаривала с Хью, Хамфри разговаривал с Пенном, Миранда, повиснув на руке Феликса, тянула его куда-то. Он смеялся.

— Вы любили Феликса, — сказала Энн. Она смотрела, как он за окном смеется с Мирандой. Потом он вопросительно оглянулся на дом. Слезы навернулись у неё на глаза и потекли по щекам. С заглушенным возгласом она отвернулась от окна и зарылась лицом в платок.

— А-а, — сказала Эмма. — Tiens! [7]— Подойдя к Энн, она обняла её за плечи. — Полно, полно, дитя мое. Бегите готовьте завтрак. Вы были очень терпеливы с назойливой старой гадиной. А я пойду поздороваюсь с моей давнишней подругой Милдред Финч. Да, пойду-ка я к ним. То-то она мне обрадуется!

— Но что ей там понадобилось? — в десятый раз спросила Милдред.

— Очевидно, предприняла своего рода сентиментальное путешествие, — ответил Феликс. — Сыру хочешь?

Они сидели за столом в квартире Феликса на Эбери-стрит. Феликс сам приготовил завтрак. Он гордился своими нехитрыми кулинарными талантами. Были поданы паштет из печенки, омлет по-испански с отличным салатом и вот только что — несколько сортов сыра на выбор, сельдерей и печенье-смесь в большой круглой жестянке. Бутылку вина «Линч-Гиббон» 1955 года они уже почти допили.