Айрис Мэрдок - Дикая роза

Милдред опустилась в садовое кресло. Хью, подстелив плед, сел рядом на траву и отвел глаза, пока она расправляла юбку, — Милдред нередко умудрялась оставить на виду не слишком опрятное кружево комбинации. Он мрачно потыкал себя пальцем в ухо в тщетной надежде умерить изводивший его звон.

— Простите, что вы сказали?

— Я сказала: Хью, поедем с нами в Индию.

Он в удивлении поднял голову.

— В Индию? Разве вы едете в Индию?

— Едем мы с Феликсом. Во всяком случае, собираемся. Хампо я никак не могу уговорить. Он хочет опять в Рабат, когда там будет не так жарко, погостить у одного старого приятеля-дипломата, а заодно, наверно, и ещё с какой-нибудь злодейской целью. А у Феликса сейчас перерыв в работе, вы же знаете. Теперь его, скорей всего, пошлют вербовать гуркхов. Это он обожает. И я решила поехать с ним. Вот бы и вы с нами поехали. Я была бы так рада.

— Вы очень добры, — сказал Хью. — Но боюсь, я никак не смогу… — И тут же подумал: а что, собственно, мне мешает?

— Глупости, мой друг, — сказала Милдред со спокойной улыбкой, словно читая его мысли. В её длинных ярко-синих глазах светилась насмешка и знакомое ему выражение дружелюбного тиранства.

Хью засмеялся. Потер свою лысую макушку.

— Конечно, это можно бы устроить. И мысль сама по себе привлекательная. Но денег уйдет много. И потом, мне кажется, что я должен быть здесь, чтобы… чтобы, так сказать, все держать в поле зрения.

— Дорогой Хью, — сказала Милдред, — пожалуйста, не приводите мне этих казенных доводов. Денег у вас вполне достаточно — хватит и себя побаловать, и детям оставить больше, чем нужно. И не так уж много времени у нас в запасе. А насчет того, чтобы все держать в поле зрения — под «всем» вы, надо полагать, разумеете Энн и Рэндла, — так вы же только что говорили, что опасаться тут нечего. И вообще, вы прекрасно понимаете, что ни вы, ни кто другой им не поможет. Оставьте их в покое — «вернутся овечки сами, и с шерстью и с хвостами».

Хью молчал. Да, соблазнительно. Он мало путешествовал на своем веку. Фанни терпеть не могла ездить за границу. И оказаться свободным, уехать от всего на свете… Но хочется ли ему пуститься в путешествие с Милдред?

— Мы увидим Тадж-Махал при лунном свете, — сказала Милдред. — Неужели плохо?

— Индия — трагическая страна. Она произведет на вас гнетущее впечатление, Милдред.

— Не читайте мне лекций, — сказала Милдред. — Индия — замечательная страна, ужасно интересная. Вы знаете, что Хамфри должен был получить назначение в Дели, когда случилась эта история в Марракеше? Это был бы его первый высокий пост.

Хью этого не знал и подумал, что если он никогда не воспринимал загубленную карьеру Хамфри как трагедию, то в этом, безусловно, заслуга Хамфри.

— Я накупила столько книг об Индии, — продолжала Милдред, — целую библиотеку. А потом мы туда не поехали. Для меня это было страшное разочарование. Я так по-настоящему и не утешилась. С тех пор я просто брежу Индией.

А если ему не приходило в голову, что Милдред может испытывать тяжелое разочарование, что её вообще можно чем-то обескуражить, в этом, безусловно, _ее_ заслуга.

— Мне ведь необязательно решать сейчас? — спросил он. — Едва ли это выполнимо. Но подумать я подумаю.

— Ну разумеется, это не спешно! — воскликнула Милдред. — У Феликса ещё все висит в воздухе. Я думала так: если у него останется время от отпуска, можно будет поехать пароходом. Для вас это был бы хороший отдых. Во всяком случае, вы подумайте. А теперь пройдемся до моста, пока верная долгу Энн не заторопилась домой, к своему супругу. Она и так уже пересидела — грозилась уехать раньше.

Хью с усилием поднялся. Индия. А почему бы и нет? Милдред права — им недолго осталось путешествовать. И все же за вихрем возможностей, поднятым её приглашением, маячила, пока ещё неуловимо, какая-то серьезная причина, мешающая ему уехать.

— Комары у реки кусают просто зверски, — сказала Милдред. — Давайте я вас смажу цитронеллой, они этого не любят.

Она подняла с травы пузырек, оставленный возле кресла, и легко мазнула пробкой по шее Хью. Сильный специфический запах проник ему в ноздри, проник в мозг. Милдред опять взяла его под руку, и они медленно прошествовали к реке. Запах цитронеллы не давал ему покоя. Что-то с ним сегодня творится неладное. И почему именно этот запах именно здесь так странно его тревожит?

Они дошли до горбатого серого мостика на двух миниатюрных полукруглых арках, с осыпающимися, желтыми от лишайника перилами. С середины моста заглянули в маленькую заводь, где голубая сетка незабудок, растущих прямо из воды, цеплялась за высокие камыши, почти скрывавшие от глаз лужайку. Вид на дом загораживала рощица стройных бамбуков: стоящие тесно друг к другу стебли, прямые, как копья, и поникшие перистые верхушки, непрерывно трепещущие даже в такой тихий вечер. На другом берегу сочная листва каштанов дотягивалась до камней моста. Вода в тихой бухточке, укрытой от посторонних глаз, едва слышно что-то нашептывала.