Ирвин Уоллес - Слово

Ренделл направился к нему.

Его неприятель был настоящим денди.

У Седрика Пламмера были редеющие, матовые волосы, зачесанные таким образом, чтобы прикрыть лысеющую макушку. Над костистым носом располагались маленькие, похожие на бусинки глазки хорька. На щеках у него были ямочки, имелась и небольшая ван-дейковская бородка. Кожа на лице имела устрично-бледный оттенок. На нем был консервативного покроя костюм в тонкую полоску; темно-бордовый галстук украшала булавка с драгоценным камнем. На пальце руки был перстень с громадной бирюзовой печаткой. Совершенно не погож на тертого журналюгу с Флит Стрит, подумалось Ренделлу.

Уловив взгляд Ренделла, собственный корреспондент «Курьера» отложил газету, которую читал перед тем, и поднялся навстречу.

— Для меня большая честь, мистер Ренделл, — произнес он писклявым голосом и механически улыбнулся, обнажив торчащие зубы. — Присаживайтесь, будьте добры. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Сам я чертовски нуждаюсь в хорошей порции «Кровавой Мэри», а что хотите вы?

— Нет, спасибо, — отрезал Ренделл. Он присел на ближайший стул, а Пламмер устроился напротив. — У меня буквально минутка, — сообщил Ренделл. — Я только-только прибыл.

— Знаю. Но то, что я собираюсь обсудить с вами, займет гораздо больше минуты, уж поверьте. Вы прочитали мою записку?

— Прочитал, — все так же резко ответил Ренделл. — Потому и пришел.

— Отлично, — расплылся в улыбке Пламмер. — Великолепно. — Я знал, что вы приезжаете сегодня, знал, что отель «Краснапольский» поручил вам заниматься рекламой, знал, что вы будете работать в «Воскрешении Два» — все это было необходимо, чтобы пробудить ваше любопытство и добиться вашего расположения. И я наслаждаюсь тем, что сделал.

Ренделлу этот человек решительно не нравился.

— Ладно, чего вы хотите?

— Вашего сотрудничества, — ответил Пламмер.

— Как это?

— Мистер Ренделл, вам должно быть понятно, что у меня имеются достоверные источники информации. Я без всяких сложностей узнал о вашем назначении на эту должность, о вашей поездке в Лондон, о времени вашего прибытия сюда. Ну, а что касается «Воскрешения Два» — вы же, конечно, читали мою вчерашнюю статью в «Курьере»?

Ренделл сидел спокойно, постукивая пальцами по крышке стола. Он не сказал ни слова.

— Великолепно, играете роль крутого, молчаливого американца, — заметил на это Пламмер. — Только давайте глядеть на вещи практично. Нельзя напечатать целую Библию — или даже только один Новый Завет — включив в производство сотни людей, чтобы раньше или позже тайна перестала быть тайной. Вы же прекрасно понимаете, дорогой мой, что правда всегда выплывет наружу. Мои напарники знают всех, кто входит и выходит в вашу штаб-квартиру на площади Дам. Сам я уже знаю много, довольно много, о всем вашем проекте…

Ренделл поднялся со стула.

— Раз уж вы знаете о нем, то я вам не нужен.

— Минуточку, мистер Ренделл. Только не надо этих спектаклей. Понятное дело, что всего я не знаю. Но узнаю, узнаю задолго до того, как вы подготовите официальное сообщение. Когда я изучу содержание этой вашей Библии, тогда я буду знать именно то, чего мне хочется. И гарантирую вам, через пару недель у меня будут все детали, все факты. Но, видите ли, мистер Ренделл, я занимаюсь таким делом, в котором у меня имеется масса конкурентов. И я должен быть первым с совершенно полной — и эксклюзивной — статьей. И так оно и будет. Тем не менее, сотрудничество с вами позволит мне сохранить массу усилий и подготовить мой сенсационный материал на несколько дней раньше. Понимаете, я всего лишь хочу написать эту статью. Когда у меня будет весь материал, я стану симпатизировать вашему «Воскрешению Два», но только если вы будете сотрудничать.

— А если я не захочу?

— Ну-у, я же могу и обидеться, и тогда все, о чем я поведаю миру, может отражать мои чувства. — В его голосе окрепла коварная нотка. — А вы же не захотите этого, а? Ведь не захотите? Ну конечно же, нет. Мистер Ренделл, я скрупулезно изучил вашу деятельность, особое внимание обращая на клиентуру, с которой вы имели дело эти годы. Похоже, что вы настроены по-деловому и не испытываете сентиментов к тем лицам, которых представляете. Мне не кажется, чтобы вас сдерживало или душило благородство или, скажем, достойная лишь смеха мораль. Если люди платят — вы за них беретесь. Пламмер сделал паузу. — Мистер Ренделл, мы — то есть мои друзья и я — готовы платить.

Ренделлу хотелось ударить его, влепить пощечину в эту бледно-устричную физиономию. Но он сдержался, так как нужно было выяснить еще кое-что.