Ольга Манскова - Русь эзотерическая

— Осторожней! Дальше — крутой спуск! — остановившись и подождав, когда к нему приблизится шедший следом спутник, шепнул ему Андрей.

После спуска они оказались в низине, по которой текла неглубокая, но довольно широкая река. Большое пространство, расстилавшееся по обе стороны реки, было усеяно крупными и мелкими валунами, а кое-где — принесенными водою стволами деревьев, так что можно было предположить, что в пору разлива река становилась очень бурной и занимала всё широкое пространство, заполненное сейчас валунами. Вокруг было светло от света луны и тихо.

Андрей присел на вывороченный с корнем и принесенный откуда-то водой широкий ствол дерева у речной излучины и стал внимательно изучать противоположный обрывистый берег.

— Насобирай немного светлых мелких камешков, — предложил он Арею.

Кое-где местами здесь действительно попадались мелкие белые камешки — скорее всего, это был омытый водой кварц, — которые ярко выделялись при свете луны. Они были холодные, но очень быстро отогревались, стоило их подержать в ладонях. Арей насобирал довольно много этих камней в карманы своей ветровки.

Ярко светили звёзды, многие из которых были необычайно крупными. Ночь была тихая, безветренная. Арею показалось, что звёзд было как минимум в два раза больше, чем обычно. На небе, как в планетарии, отчетливо вырисовывались туманности, Млечный Путь…

— Пора, — сказал Андрей, вставая, — Нам — туда, — и он указал на противоположный обрывистый берег, на самый верх его, на котором росли деревья. Край обрыва был выше, чем бугор, с которого они сюда спустились, и уходил вверх почти вертикально, обнажая слоистую структуру образующей его породы.

Они, конечно, не полезли напрямую по обрывистому утёсу, а спустились вниз по течению реки, туда, где был брод, и перешли реку, которая, хотя и была холодной, всё же показалась Арею даже чуточку теплее, чем была в другой горной реке сегодня днём. Затем, выйдя на грунтовую дорогу, они от неё начали подъем на высокий склон. Здесь, с этой стороны, он был пологим и заросшим травой и кустарником. К тому же, между кустами, а затем и между начавшимися выше деревьями, шла узенькая хоженая тропка, которая при окончательном их подъеме продолжилась и пошла неподалёку от края скалистого обрыва. Пройдя по ней немного, они попали на небольшое открытое пространство, на заросшую травой и цветами маленькую полянку.

— Вот и пришли! — сказал Андрей.

Справа внизу была теперь река, сзади — преодолённый ими склон, а с других сторон ровной площадки начинались непроходимые густые заросли. Со стороны, противоположной реке, постепенно начинался подъём вверх, хотя отсюда и не была видна высокая лесистая вершина. А с полянки, благодаря расположенному рядом пространству широкого русла реки, открывалась великолепная панорама звёздного неба.

— Я ухожу, а ты должен остаться тут. Это — испытание для тебя, как для формирующегося лесного человека. Жду тебя в лагере не раньше рассвета, — после этих слов, Андрей скрылся, внезапно и бесшумно. По всей видимости, он пошёл назад, в лагерь, по какому-то другому пути: Арей, подойдя к краю обрыва, глянул вниз и увидел, что оказался как раз напротив поваленного дерева, лежащего на другом берегу; но, смотря во все глаза, так и не увидел внизу Андрея, переходящего эту реку.

Немного подумав об Андрее, о том, каким же путём он вернётся в лагерь, Арей немного посидел без всяких мыслей, созерцая ночное небо. Было довольно прохладно, особенно, если сидеть на одном месте, а к утру будет, вероятно, совсем холодно. Хорошо, хоть лицо обвевал ветер с реки, и комаров не было. «А вдруг, я просто промаюсь здесь и продрожу всю ночь, без сна к тому же, и без толку? — подумал Арей, — Да и что за опыт я должен получить в результате этого эксперимента? Может, зря это всё? Что здесь может случиться необычного?»

Внизу раздались какие-то странные звуки, будто кто-то невидимый босиком шёл по воде — плюх-плюх, плюх-плюх. Но — никого не было видно. Арею на минуту стало жутко. Засосало где-то под ложечкой. Он отсел подальше от тропинки, продвинувшись вглубь лесной поляны так, чтобы перестало быть видно реку. И будто ветер пробежал по листьям, как сумрачный дирижёр лесного концерта — и до Арея донеслись тысячи шорохов и звуков ночного леса. Внизу, у реки, снова что-то зашлёпало. Казалось, за деревьями вокруг поляны притаилось нечто, и её пространство стало темнеть и сжиматься. Крикнуть бы, что есть мочи, да крик застрял в глотке. Будто бы и воздух вокруг Арея сгустился и стал превращаться во что-то непонятное, страшное, зловещее…