Ирвин Уэлш - Порно

— А что нащет Урода, как он ваще?

Я трясу головой, как это обычно и делается, когда тебя спрашивают про человека, который когда-то был тебе другом, а теперь стал просто знакомым, присутствие которого ты если и можешь выносить, то с большим трудом. Нет, не так. Скорее он даже враг. Я думаю, что Мерфи имеет смысл переехать сюда, по сути дела, он всего лишь заблудившийся уиджи, та еще деревенщина.

— Да ничего у него не изменилось, Скрил. Стену лбом не пробьешь. Я в том смысле, что я много лет пытался хоть что-то с ним сделать, как-то ему помочь… — Я выдерживаю скорбную паузу, а заодно и пытаюсь решить, стоит ли дальше давить эту ложь, и добавляю: — И не я один, мы все пытались. Делали, что могли.

Скрил отрастил волосы, видимо, чтобы прикрыть свои огромные уши, похожие на два лопуха. Его кадык ходит ходуном под редкой козлиной бородкой.

— Жалко, хороший был парень.

— Урод это Урод, — улыбаюсь я, думая о том, как мы с Алисон… нет, отставить. Лесли. У меня вдруг появляется странное свербящее чувство в груди, и я спрашиваю: — А Лесли… она все еще здесь?

Скрил смотрит на меня с сомнением.

— Да, но не смей к ней подкатывать.

Я удивлен, что она еще жива. В последний раз видел ее в Эдинбурге, почти сразу после того, как умер маленький Дон. Я слышал, что потом она вернулась в Глазго, тусовалась со Скрилом и Гарбо. Потом я слышал, что она передознулась. И решил, что она повторила печальную участь Гарбо.

— Она так и торчит?

— Нет, оставь ее в покое. Она соскочила. Теперь замужем, и ребенок маленький.

— Я бы хотел с ней повидаться, вспомнить прошлое.

— Я не знаю, где она живет. Один раз видел ее в Центре Бачанан. У нее теперь все в порядке, она соскочила, — повторяет он, на мой взгляд, как-то уж слишком настойчиво. Можно, конечно, подумать, что он просто не хочет, чтобы я встречался с Лесли, и в этом есть свой резон. Но я чувствую: дело не только в этом, тут есть что-то еще.

В общем, мы добираемся до Клайдсдейла. Парень, который стоит за конторкой в банке и на которого мне показывает Скрил, идеально подходит для моих целей: толстый, инертный, взгляд скучающий — такое ощущение, что он наелся транквилизаторов, — картину довершают очки в стиле Элвиса Костелло. Когда моя маленькая сучка придет к нему, кровь тут же ударит ему в голову — и, главное, в причинное место, — и он будет ходить за ней как привязанный. Да, Никки сделает так, что он будет драить ей сортир зубной щеткой, да при этом еще и спасибо скажет, что ему это доверили. Да, это именно то, что мне нужно, мой мальчик. Точнее, ее мальчик.

Она кое-чем мне обязана, все-таки я ее вытащил из заварухи с теми тремя уродами в дорогих костюмах. Они так на нее смотрели, как будто хотели трахнуть ее втроем, причем немедленно. Она была явно встревожена; крутая, шикарная, сексуальная девочка. За такое надо платить, я только надеюсь, что она согласится играть в эти игры.

Что касается меня, мне не терпится заняться девушкой моей мечты. Я чувствую себя Терри Томасом на палубе океанского лайнера под руку с богатой вдовой. Провожу пальцем под носом, чтобы убедиться, что на нем не осталось следов кокаина. Моя афера, мое кино, моя сцена.

Лорен вернулась из Стирлинга. Интересно, что случилось с ней в отчем доме, почему-то после возвращения в ней проснулся дух «живи и давай жить другим». Она почти извиняется передо мной, что позволяла себе вмешиваться в мою жизнь, при этом, естественно, подразумевается, что я все равно не права. К счастью, звонит телефон, это Терри. Он приглашает нас на ленч. Я хочу пойти, потому что всего через пару дней у нас с ним будет секс перед камерой, так что, наверное, было бы неплохо узнать его получше. А вот Лорен приходится уговаривать, потому что она хотела отпраздновать наше примирение — покурить травы, посмеяться, посмотреть новости по телевизору, — перед тем как отправиться на лекцию к этому уроду. Но я настояла на своем и даже заставила ее подкрасить глаза и губы. В общем, мы едем в центр.

Мы уже стоим на пороге, и тут снова звонит телефон, на этот раз это мой папа. Я чувствую себя виноватой за то, чем занималась прошлой ночью в отеле, потому что папа опять говорит про Вилла, он все еще не может оправиться от потрясения, что его сын — голубой. В чем разница между двумя детьми? Они оба сосут члены, только сын — по природной склонности, ради собственного удовольствия, а дочь таким образом зарабатывает себе на жизнь. Я с трудом дожидаюсь конца разговора.