Ханна Маккоуч - Под соусом

Пудинг и ирландский кофе для Фрэнка, для меня — ничего.

— Не хочется сладкого.

Угу, не хочется. Мое единственное желание — набить рот сливочным мороженым.

По пути в туалет я решаю зайти в кассу и расплатиться подальше от столика. Официантка вставляет «Мастеркард» в аппарат, и я, затаив дыхание, жду, когда он защелкает. Девушка начинает вертеть в пальцах авторучку, и мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я молча стою и жду, жду, жду. Она поднимает глаза и спрашивает:

— У вас есть другая карточка?

— Нет. Но эта должна работать, — заверяю я.

— Иногда у нас бывают проблемы с этим аппаратом. Попробую еще раз.

Пожалуйста, сработай. Пожжжалуйста.

— Лейла?

Знакомый голос. Я сразу узнала его, щеки запылали.

— Дик!

— Хорошо поужинали?

— О да, — восторженно отвечаю я. — Очень вкусно!

Официантку мое мнение совершенно не волнует, у нее другие заботы — карточка не проходит.

А к моим проблемам прибавилась еще одна: Дик застыл рядом. Уж не знаю, что его так поразило: то, что моя карточка не действует, или то, что я сама плачу за ужин, но он отводит меня в сторону и спрашивает:

— Проблемы? Если у тебя карточка не работает, могу одолжить наличных.

Он напомнил мне отца, которому, если подумать, в данный момент я бы очень обрадовалась. Мне страшно, мне стыдно, но я стараюсь сохранять спокойствие.

— Да нет, ничего. У меня тоже есть, — тянусь к заднему карману за несуществующим кошельком.

Положение становится критическим, но тут аппарат разражается музыкой, и я на радостях чуть не кидаюсь Дику на шею. Второй раз за день, между прочим.

— Идиотские аппараты, — улыбается он. И добавляет: — Ты сегодня просто прелесть. Я даже не сразу узнал.

— С такими-то фарами меня трудно не заметить.

Что это я ляпнула?

— Точно, — добродушно смеется Дик и, как джентльмен, меняет тему:

— Что тут стоит попробовать?

— Довольно неплохой бифштекс, рекомендую.

Он наклоняется ко мне, как Реджис Филбин [48] Ведущий американского варианта игры «Кто хочет стать миллионером?». :

— Это ваш окончательный ответ?

— И профессиональный!

— Но ты же всего лишь мелкая сошка… Это не я сказал, заметь. Тебя цитирую.

Черт возьми, неужели запомнил?

— Гм…

— Шучу, шучу. Кстати, после вечеринки у Билли мы с друзьями поехали в «Такому».

— Правда?

— Вкуснее всего в меню был салат.

Я не могу скрыть радости.

— Вы брали «Цезаря» или зеленый с сыром горгонзолой, грушей и поджаренными грецкими орехами?

— Оба, — заявляет Дик, пристально глядя на меня.

Огромные голубые глаза.

— Ну, мне пора, — он почти извиняется. Но не уходит. Пару секунд мы стоим и молчим. Потом, положив руку мне на плечо, он говорит:

— Так здорово, что мы тут встретились.

— Да, здорово.

Дик возвращается к своему столику, и я замечаю, что на нем поношенные джинсы, эффектно сидящие на более чем симпатичных бедрах. Сегодня он выглядит аппетитно, куда только исчез тот пай-мальчик. А с ним не соскучишься: каждый день разный.

Когда я возвращаюсь из дамской комнаты, у нас на столе стоит ведерко с бутылкой шампанского и два наполненных бокала. Все тревоги и переживания последних двух дней улетучиваются. Я улыбаюсь:

— Откуда?

Благородный Фрэнк отвечает:

— Прислал наш общий друг — Дик.

— Дик?! — Я ничего не понимаю.

— Не смотри на меня, — пожимает плечами Фрэнк. — Вон на салфетке записка.

Он неловко сует ее двумя пальцами.

Аккуратные печатные буквы: «Я обещал наполнить твой бокал. Выполняю».

Только теперь я осознаю, какими отвратительными были эти выходные. У меня закладывает нос, на глаза наворачиваются слезы.

— За нас! — восклицает Фрэнк с таким видом, будто жизнь наконец начала налаживаться.

Встряхнувшись, я поднимаю бокал и провозглашаю с наигранной улыбкой:

— Лехаим! [49] За жизнь! ( иврит )

Зачем? Ну зачем Дик Давенпорт показал мне, как низко я пала?

На «Западную 12-ю» я возлагаю большие надежды, хотя бы потому, что шеф, Лори, — женщина, а значит, у нас есть что-то общее. В среду, в шесть часов вечера ресторан пуст. Прежде он был модным и «не таким многолюдным». Мне и сейчас он не кажется многолюдным, хотя кто-то вложил немалые средства, чтобы придать ему фальшивый деревенский шарм. В центре каждого стола — букетики сухих цветов, на старомодных подставках — изящные кованые подсвечники с восковыми свечками. Стены кирпичные, пол выложен широкими сосновыми досками.