Ханна Маккоуч - Под соусом

— Скорее на полчаса, доктор. — Густав с обеспокоенным видом сидит в кресле у кровати. На мне по-прежнему окровавленный халат и клетчатые штаны, но башмаки и носки сняли. — Как ты, малышка?

Совершенно беспомощная, вся в засохшей крови, я глубоко растрогана тем, что кому-то не безразлично мое здоровье. Глаза наполняются, и через секунду я вовсю реву, а молоденький врач успокаивает:

— Ну-ну, не надо. Мы только что прижгли сосуд. Вы же не хотите, чтобы он снова лопнул? Стресс может усугубить такие вещи. Поскольку травмы не было, кровотечение вызвано, я бы сказал, повышением давления в результате нервного перенапряжения. Просто дышите глубже и старайтесь сохранять спокойствие.

Я слабо киваю. Густав придвигает кресло к кровати и накрывает мою руку своей.

— Ну, успокойся, маленькая плакса-э.

И ему опять удается меня рассмешить.

— Выглядишь умопомрачительно, — добавляет Густав.

Собрав все силы в правой руке, я показываю ему средний палец.

Я валяюсь на диване с бокалом пино «Грижьо», смотрю «Ежедневное шоу с Джоном Стюартом» и покуриваю. Возвращается с работы Джейми.

— Лейла? Ты где, рыбка? Боже, боже! — Она ставит свою сумочку от Кэйт Спэйд [22] Дизайнер, известная своими сумками и аксессуарами. и кладет ключи на стеклянный кофейный столик. — Рассказывай.

Я рассказываю:

— У меня был тяжелый день.

— Ха-а, — тянет она, как манерная провинциальная девчонка, — оно и заметно. Но что случилось? Я заезжала в «Такому», мне сказали, тебя увезли в больницу!

— Сначала один наш псих сунул мне в нос свой член.

Джейми всплескивает руками:

— Тпру-у! Как это? Кто-то сунул тебе в лицо свой стручок?

— Скорее, китайский баклажан. Больше похоже.

— Да уж, экземпляры встречаются весьма неприглядные.

— Особенно когда на другом конце пришпилен такой подонок, как Дэнни О’Шонесси.

— Но… он не сделал тебе больно? Это из-за него тебя увезли на «скорой»?

— Косвенным образом.

Пока я излагаю всю длинную и на словах довольно нудную историю, Джейми слушает, не перебивая. И — невероятно! — кажется, даже сочувствует.

В девять звонит Джулия, чтобы напомнить о своих «Интригах». Я предпочитаю не делиться с ней своими несчастьями, впрочем, она и не спрашивает.

— Котенок, кажется, меня ждет колоссальный успех. Режиссер — чудный человек, просто чудный! Чрезвычайно доволен моей работой. Команда у нас отличная. Кстати, я говорила, что купила новый «мерседес» с откидным верхом? Может, неразумно было выкидывать на него все свои деньги. Но я подумала: ведь я заслужила, правда? Слушай-ка, а не поехать ли на нем этим летом в Нантакет? И ты бы покаталась. Мы с Паоло в конце месяца собираемся в Белиз, я жду не дождусь. На тот курорт в джунглях — помнишь, я о нем читала в «Путешествиях и досуге»? Тот, который принадлежит Фрэнсису Форду Копполе?

Швырнуть трубку, что ли? Кому сейчас нужен отпуск в джунглях ? Высокооплачиваемой звезде вечерних мыльных опер и ее желторотому итальянскому альфонсу? Или мне, обескровленной кудеснице винегретов, у которой карьера летит к чертям, финансы поют романсы и с которой год никто не спал?

Когда Джулия болтает по телефону, можно отойти от аппарата хоть на пять минут и ничего не потерять. Хм… А прокатиться на «мерседесе» было бы совсем неплохо. Да только не видать мне его, как своих ушей: прежде новая игрушка должна ей надоесть.

— Так вот, я объяснила, что езжу верхом с тех пор, как ты была совсем крошкой, и мне позволили самой проехаться в кадре. Ах, котенок, видела бы ты меня — верхом без седла, на пляже…

Что они там пытаются раскрутить? Историю любви женщины средних лет, дескать, любви все возрасты покорны? Моя мать верхом без седла, на пляже — это уж чересчур. Не хочу сказать, что она не потянет. Если ты родилась от брака, состоявшегося только потому, что невеста беременна, один из сомнительных плюсов — мать, которую принимают за твою сестру. Привлекательная сорокавосьмилетняя дама. Вряд ли ее пустили бы скакать по пляжу без седла, если бы она не выглядела убедительно.

«Интриги» вот-вот начнутся, и мама, как выяснилось, собралась весь фильм висеть на телефоне, чтобы я, не дай бог, не упустила ни одного тончайшего нюанса съемки или освещения. С трудом, но доказываю все же, что смогу гораздо лучше оценить ее игру, если меня ничто не будет отвлекать (и если не стошнит).

На прощание Джулия задает два своих дежурных вопроса: «Какие новости на личном фронте?» и «Ты еще не шеф?» Причем второй вопрос ее почти так же мало волнует, как и первый. И мимоходом упоминает: