Александр Максик - Недостойный

Я отодвинула свой стул, чтобы она меня не касалась. Мистер Спенсер предупредил, что нужно поговорить с моими родителями. Он взял телефон и позвонил моей матери, попросил приехать в школу. Последовала пауза, а потом он сказал:

— Это касается вашей дочери. — Затем пояснил: — Я бы предпочел поговорить об этом лично. — Помолчал. — Что ж, есть только один способ — сказать это, мадам де Клери. У вашей дочери были сексуальные отношения с учителем. С одним из наших учителей.

Он кивнул и положил трубку.

— Видимо, сегодня она не сможет приехать в школу, — сказал он. Посмотрел на директрису. Потом обратился ко мне: — Мы бы хотели, чтобы до отъезда домой ты пообщалась со школьным психологом.

Я не поняла, что он подразумевал под «мы»: мы — школа или мы — школа и моя мать.

Я сказала ему, что мне нужно идти. Что нужно домой — надо еще реферат писать. Директриса заявила, что не хочет оставлять меня одну, как будто я могла убить себя или что-то в этом роде. Я встала, но когда повернулась к двери, там стояла мисс Карвер. Она посмотрела на меня своим идиотским взглядом, обняла и выдала:

— Я так тебе сочувствую. О, дорогуща, как мне жаль.

Я спросила:

— Чего жаль?

— Ну, как он с тобой поступил.

— Что вы имеете в виду?

— Дорогуша, нет необходимости больше притворяться. Не нужно больше защищать его. Теперь все закончилось. Все закончилось. Ты в безопасности.

Я попыталась уйти, но они меня не выпустили. Директриса опять начала про то, что по закону они не могут оставить меня одну. Что после подобных событий нужно, чтобы меня забрал кто-то из дорогих мне людей.

Дорогих…

— Где он? — спросила я. — Где Уилл?

Директриса сообщила, что сегодня днем он покинул кампус. Что его уволили.

Мне захотелось заплакать. Но вместо этого я сосредоточилась на ненависти к ним.

Я достала из сумки телефон и прослушала сообщения. Они меня не остановили. Он звонил. Был очень спокоен и говорил так тихо, что трудно было расслышать. Все в комнате наблюдали за мной, слушали, ждали, вдруг я что-нибудь скажу. Я дважды прослушала сообщение и уничтожила его.

— Прощай, Мари, — сказал он. — Уверен, ты уже знаешь. Думаю, мы не скоро увидимся.

Мистер Спенсер отвез меня домой. Он без конца повторял, что со мной все будет хорошо. Что все к лучшему. Когда мы приехали на место, он настоял, чтобы проводить меня до двери. Хотел поговорить с моей матерью, но ее не было дома. Я не пригласила его войти, и в конце концов он уехал.

Моя мать так и не поговорила со мной об этом. Даже слова не сказала. Думаю, даже отцу не сообщила. Иначе он хотя бы позвонил мне. Может, ничего и не сказал бы про это, но хотя бы позвонил.

Затем все пошло так, как должно было. В школе, я имею в виду. Предсказуемый хаос. Все на меня таращились. Ариэль пыталась со мной поговорить. Я ее игнорировала. Старалась не обращать внимания. К тому времени я чувствовала себя оцепеневшей. Казалось, что я неподвижно стою в центре безумного вихря суеты, шума и возбуждения. Такое ощущение, будто я накачалась наркотиками.

Я постоянно ему звонила. Писала. Но он так и не ответил. Я ездила к нему домой и звонила в дверь, но он не отзывался. Часами я сидела в кафе напротив и ждала. Свет не включался. Он не входил. Не выходил. Я много раз туда приходила. Но так и не заметила признаков жизни.

В конечном счете, полагаю, его способ уйти был не хуже любого другого. Мне нравится думать, что он сделал это ради меня, решил — так лучше всего.

Не знаю.

Меня заставили до конца года раз в неделю посещать мисс Карвер. Я не выносила эту самозванку. Она говорила, что он меня использовал. Что ему нужно было доказать свою власть. Все повторяла:

— Ему нужно было доказать свою власть. Он воспользовался своим положением, Мари, понимаешь? Он воспользовался своим положением. Ты должна понять. Тебе придется это понять ради собственного исцеления.

Боже, как же она любила это слово — исцеление.

А я отвечала:

— Нет, мисс Карвер, я этого не понимаю.

А она говорила:

— Но ты же должна сердиться на него. Он тебя бросил. Разве не видишь, что он тебя использовал? Ты должна сердиться. Тебе следует сердиться.

Я отворачивалась от нее и смотрела в окно. Даже если бы я сердилась, а думаю, так и было, я не доставила бы ей такого удовольствия, понимаете? Ограниченная, самодовольная, она сидела в своем большом кресле и смотрела на меня из-под толстого слоя косметики, будто все поняла, будто без ее помощи я бы не выжила.

Иногда я разговаривала с мисс Келлер. Сначала приходила к ней, потому что думала, вдруг она знает, где он, может, отвезет меня к нему. Но она не знала. Поначалу я думала, что мисс Келлер лжет. Но видно было, как она печальна. Я начала думать, что она — единственный человек в мире, кто мог понять. Видела, как ей больно. Она слушала. Никогда не пыталась убедить меня, что он плохой. Тем не менее я уверена, она чувствовала себя преданной им, злилась на него, была сбита с толку.