Александр Максик - Недостойный

Прошло, наверное, минут десять, когда подошел мужчина моего возраста. Поезда в тот день ходили реже обычного.

— Pardon, — обратился ко мне он. — Excusez-moi, çа fait longtemps que vous attendez? [17] Простите, вы давно ждете? (фр.)

Oh был повыше меня, в костюме, в черном пальто, вокруг шеи дважды обмотан серый шарф. Его внешний вид меня сразил. Всё на месте. Всё продумано. До переезда в Париж это качество ассоциировалось у меня с элегантными женщинами. Я восхищался парижскими мужчинами, их аккуратностью, вниманием к деталям.

Он был чисто выбрит, в квадратных очках в тонкой оправе. Волосы коротко подстрижены, с полдюйма длиной.

— Dix minute environ [18] Около десяти минут (фр.). , — ответил я.

Он меня поблагодарил, посмотрел на часы и выпустил воздух сквозь плотно сомкнутые губы — международный жест признания, что жизнь такова и всегда будет такой. Затем послышался звук приближающегося поезда.

— Le voila [19] А вот и он (фр.). .

— Enfin [20] Наконец-то (фр.). .

Поезд влетел на станцию. И в эту минуту я почувствовал позади себя слева движение. И через секунду этого мужчину бросило вперед. Несущийся поезд с тупым приглушенным звуком столкнулся с его телом, и мужчина исчез.

Кто-то закричал. У меня потемнело в глазах. Я мгновенно шагнул назад, обернулся налево и увидел крупного, изможденного мужчину, стоящего в одиночестве. Наши взгляды встретились, мы смотрели друг на друга не мигая. Я не шевелился. Он кивнул мне, словно я каким-то образом в этом замешан, повернулся и пошел к выходу. Я смотрел, как он уходит, и представлял, как валю его на землю подсечкой.

Позади я услышал приближавшийся с другого конца платформы топот. Кто-то пробежал мимо меня и врезался плечом в спину мужчины. Снова кто-то закричал. Я ничего не сделал.

Вскоре станцию заполонили полицейские. Я обливался потом. А потом я увидел Гилада, он стоял один. Ждал того же поезда. Смотрел, как я к нему приближаюсь. Я остановился перед ним.

— Ты это видел?

— Да, — прошептал он.

— Идем, — велел я.

Мы дошли до Люксембургского сада и сели на скамейку под деревьями. Вокруг ни души, только очень холодно. Меня тошнило. Я позвонил в школу и объяснил, что случилось, что меня не будет, что мне потребуется замена, что со мной Гилад, что он пропустит занятия, что метро какое-то время не будет работать.

Я не знал, что делать дальше, поэтому мы сидели вдвоем в холодном парке и молчали. Я всё представлял этого мужчину с его серым шарфом, изящными очками и безупречной одеждой. Хотя я не видел его ногтей, я думал и про них. Уверен, они были с аккуратным маникюром.

— Çа fait longtemps que vous attendez?

— Çа fait longtemps que vous attendez?

— Çа fait longtemps que vous attendez?

— Le voila.

Интересно, разбились его очки или нет? Я снова и снова видел его смерть. Слышал звук сбиваемого поездом тела. Такой звук бывает, когда на бетонный пол падает тяжелый вещевой мешок.

Несколько раз звонил мой телефон, но я не отвечал. Им нужны были мои планы уроков.

В конце концов я встал. Гилад посмотрел на меня с тем же выражением, что и на платформе. Словно спрашивая: что будет теперь?

— Можем пойти в кафе, которое мне нравится.

Мы заняли столик на антресолях и заказали кофе со сливками.

Когда его принесли, мы стали греть ладони о теплые чашки.

— Ты видел? — спросил я опять.

— Да.

— То есть ты видел, как это случилось?

— Да.

— С тобой все в порядке?

— Да. Знаете, мне уже доводилось видеть неприятные вещи. Насилие… Не знаю… Дело в том, что сначала я увидел вас. — Он играл ложечкой, медленно поворачивая ее в кофе. — Увидел, что вы там стоите. Узнал вас и думал, может, подойти, поздороваться. А потом заметил бездомного, который кружил вокруг вас. И вдруг он развернулся и бросился, и с моего места мне показалось, что он хочет толкнуть вас. То есть это могли быть вы… под поездом.

Я кивнул.

— Вообще-то я и подумал, что это вы, понимаете? В смысле, когда тот мужчина двинулся вперед, я увидел вас, а не его. То есть я увидел, что это вас сбивает поезд.

Этот паренек с бритой головой и синими глазами. Он кусал ногти и переводил взгляд с меня на свой кофе и обратно. Ждал, что я что-то ему скажу. Но я не знал, что сказать. Я не предполагал, насколько близко мы стояли.

— Это правда ужасно, мистер Силвер. Но я рад, что это не вы.

Я ему улыбнулся.

— Хотел бы я сказать тебе что-нибудь значительное, дать какое-то объяснение, но ничего на ум не приходит.

— А сказать и нечего.

— Ты так думаешь? — спросил я, глядя на свои руки и снова и снова слыша этот звук.