Николас Блинкоу - Манчестерская тусовка

Парень с рыжими волосами сказал, что Пауло будет через минуту. Джейк решил подождать. Он присел на карниз рядом с Кевином, и тот вдруг шепнул ему на ухо:

— Тебя искали.

— Кто?

— Тот коп. — Пауза. — Ну, помнишь, вчерашний.

— О господи! — Джейк поднял глаза к небу и пробежал взглядом по крышам домов напротив. — Чего он хотел?

— Сказал: «Пускай не зевает». — Слова были переданы без прикрас, со стенографической точностью. — Он что, против тебя что-то имеет?

Джейк помотал головой.

— Не знаю.

В конце улицы Джейк наконец заметил Пауло — тот пробирался сквозь толпу у автобуса на Бирмингем, пошатываясь на своих высоких каблуках. Джейк поднялся.

— Время веселья.

— Что?

— Ничего. Увидимся позже… Приходи, если опять захочешь где-нибудь переночевать.

Подъемный кран отправил в рот очередную порцию картошки. Когда Кевин промямлил: «Ага, спасибо», картофельная мякоть вылезла у него изо рта, и это было похоже на зубы из ваты, с которых стекает подсолнечное масло. Джейк порадовался, что сегодня уже не собирался есть.

Перебегая через дорогу, он крикнул:

— Эй, Пауло! Стой!

Джейк полдня проспал. В пять он принял душ, чтобы окончательно избавиться от чувства тошноты. Позвонил в казино сказать, что берет отгул, потом домой — чтобы услышать гудок пустого автоответчика, и, одевшись, вышел из номера. Он направлялся в Деревню. Единственное, что немного все портило: он забыл взять с собой воск для волос. Ну и ладно — перед кем тут красоваться?

Можно было бы пойти в Деревню напрямую или даже срезать через Чайнатаун. Но Джейку захотелось поплутать в паутине переулков, чтобы почувствовать себя настоящим местным, который знает тут все входы и выходы. Улицы были узкими, слева и справа громоздились нескончаемые ряды викторианских складов. Здания казались на первый взгляд пустыми и заброшенными — до того мало было в них признаков жизни. Видимо, на задние дворы домов правительственная кампания «За новый Манчестер» не распространялась. Тут, в переулках, Джейк не обнаружил никаких серьезных перемен — пятнадцать лет прошли для них незамеченными.

А потом дворы расступились, и за ними показалась автобусная станция Чорлтон-стрит — точь-в-точь такая же, как будто бы Джейк никуда и не уезжал. Все тот же грязный бар с фортепьяно в углу, ночной клуб, втиснутый в угол многоэтажки, те же автобусы «Нейшнл экспресс» медленно сворачивают на Сэквиль-стрит. А напротив автовокзала — все тот же ряд деревенских домиков в серой побелке: порно-магазин для голубых, паб для голубых и ларек с китайской кухней там, где раньше стояла рыбная забегаловка. На тротуаре несколько проституток — мужчин и женщин — наскоро перекусывают, пользуясь затишьем после часа пик, который всегда наступает тут в конце рабочего дня.

В далеком 1981-м Кевин Доннелли, казалось, вообще жил на одной жареной картошке. Ел ее обычно прямо из бумажного пакетика, с солью и уксусом. Или, для разнообразия, с подноса, с соусом карри. Джейк считал, что все это осталось в далеком прошлом, но тут и сегодня околачивалось несколько точно таких же ребят. Особенно один был похож — точно так же жевал картошку, не закрывая рта, прямо настоящий Доннелли Кевин Второй. Даже цвет лица как у Кевина — в тон соусу карри.

Джейк стоял у обочины и наблюдал за уличной сценкой, до того натуральной — прямо готовый документальный сюжет для телевидения. Единственное, что не вписывалось в общую картину, — это сам Джейк. Любой, кто увидел бы его здесь, мог подойти и провести сквозь него рукой. Джейк был здесь призраком. Точная дата, когда он перестал существовать для этого места: 2 февраля 1982 года. К тому времени прошло уже почти два месяца со дня смерти Джонни, и Джейк чувствовал себя таким одиноким и потерянным, что единственное, на что его хватало, — это покупать «Ивнинг ньюс», каждый раз надеясь увидеть там новую информацию о случившемся.

Когда же наконец он наткнулся на кое-что интересное, это было совсем не то, чего он ждал.

Случилось так, что Джейк оказался в городе рано утром. Он купил утреннюю газету в киоске у Пикадилли-Плаза. На первой полосе была статья о двух мужчинах — учителе и старшем медбрате. Суд над ними закончился, и теперь репортерам позволили наконец опубликовать ранее закрытую информацию — например, о том, что учитель с самого Рождества не работал. Теперь, когда присяжные вернулись и огласили свое решение признать подсудимого виновным, было очевидно, что с работы его уволят. Что же до медбрата, то он сам подал в отставку, хотя, судя по тому, как подчеркивалась в статье фраза «по собственному желанию», понятно было, что на работе его заявления ждали, причем давно. На фотографии, сделанной у входа в здание суда, оба мужчины старались спрятать лица. Напрасно тратили силы: газета уже раздобыла снимок из личного архива и опубликовала его на той же полосе: они стоят, взявшись за руки, на пляже, в похожих плавках. Одинаковые стрижки ежиком, одинаковые усы, а под фотографией — подпись: Дэвид Корнер и Филипп Томас. Дэвид и Фил… Подробнее о порнографических записях, обнаруженных в их коллекции, читайте на странице 3.