Николас Блинкоу - Манчестерская тусовка

— Ну, — сказал Джейк. — Вот я здесь, и что теперь делать?

Инспектор Грин еще разок затянулся, позволяя актрисе отойти на безопасное расстояние, прежде чем последовать за ней к турникету.

— Делать? Не знаю. Просто расспрашивать всех подряд, собирать информацию и передавать ее куда следует.

— Кого расспрашивать? Я никого здесь не знаю.

— Ты только что узнал о том, что Доннелли мертв. Ты ошарашен, напуган — ну вот и начинаешь откапывать старых знакомых. — Похоже, у Грина не было ни четкого плана, ни терпения, чтобы его придумать. — Используй свою бурную фантазию. Ну, типа ты ведь всю жизнь что-то там такое изображал, уж, наверное, сможешь состряпать какую-нибудь историю.

Джейк хотел было сказать, что он изображал что-нибудь не всю жизнь, а только когда был подростком. Но не сказал. Вместо этого он спросил:

— И как я буду откапывать всех этих старых знакомых? Прошло пятнадцать или шестнадцать лет.

— Ну да, и что с того? Шестнадцать лет — ерунда.

— Для вас, может, и ерунда, но для людей, которых я тогда знал…

Это было так очевидно, что даже Грин мог бы до этого додуматься. Точнее, уже додумался и даже решил, что это очень смешно.

— В этом-то и разница, — сказал Джейк. — между теми, у кого есть СПИД, и у кого его нет. Даже если мне удастся отыскать каких-нибудь бывших знакомых, вы представляете себе, сколько из них уже умерло?

Например, Фея.

Пять лет назад Джейк получил вежливое письмо, переадресованное ему из дома дальней тетушки, про которую он едва ли говорил вообще кому-нибудь, а уж тем более — Фее. В письме спрашивали, нет ли у него желания заехать навестить Фею, хотя вообще-то письмо написано не Феей — дело в том, что сам он уже ничего не видит. Тон письма был вежливый, сдержанный, изо всех сил стремящийся быть официальным, несмотря на врожденный простоватый стиль и подпись, после которой в скобках стояли слова «друг Саймона». Настоящее имя Феи, Саймон Хартли, употреблялось в письме три или четыре раза — достаточно часто для того, чтобы это стало резать глаз и в конце концов заставило Джейка прослезиться. Нет, Фею Джейк не забыл — только его настоящее имя. Когда он получил это письмо, Фея уже умер, так что Джейк отправился не навестить его, а на похороны. Ехать было недалеко: крематорий в Голдерс-Грин. Оказывается, несколько лет назад Фея переехал в Лондон, чтобы устроиться на работу стилистом в парикмахерской при крупном универмаге. На поминках, слоняясь по дому, Джейк рассматривал фотографии, которые расставил повсюду возлюбленный Феи. Джейк хорошо помнил жидкие рыжеватые завитушки, от которых так страдал Фея в свои семнадцать лет, и с удивлением отметил, как хорошо выглядят волосы на фотографиях Феи тридцатилетнего. Романтическая история во многих отношениях: человек преодолевает свои комплексы, чтобы достичь совершенства во всем.

Стоило Джейку подумать о «комплексах», как его тут же охватило чувство вины. Потому что похожая мысль уже приходила ему в голову, пока он стоял в прихожей этой странной, чересчур «супружеской» квартиры в Голдерс-Грин. Мысль о «комплексах» так и лезла ему в голову, но он пытался оправдать чрезмерно уютную домашнюю обстановку любовью Феи к вычурной голубой театральности — наверное, если как следует пораскинуть мозгами, можно было даже начать восхищаться его смелостью. Потом Джейк почувствовал себя еще хуже, потому что совсем ничего не знал про Фею и про то, каким он стал. Но и это чувство прошло. Друзья Феи (друзья друга Саймона) представляли собой сборище подвыпивших голубых в женском платье — толстоватых и не особенно женственных, а квартира была украшена с таким провинциальным рвением, которое можно было, конечно, списать на попытку театрализованной иронии, но на самом-то деле задача тут определенно стояла только одна — устроить себе домашний уют. Вообще-то квартира была хорошая.

Джейк все еще стоял в прихожей, когда на глаза ему попался Шон — тот выходил из ванной и, удивленно приподняв одну бровь, косился на хоровод ароматических свечей, расставленных вокруг умывальника. Момент довольно неловкий: непонятно, обниматься им, пожать друг другу руки или — что? Джейк протянул Шону руку. Шон ее пожал.

— Хорошо выглядишь, — сказал он.

Джейку не было нужды произносить ответную любезность. В отличном костюме, по-настоящему классно выбритый и со своими от природы иссиня-черными волосами Шон выглядел одновременно и умным, и красивым — самое выигрышное сочетание. В то время он был телепродюсером. Джейк пару раз видел, как его имя проносится в титрах разных телепрограмм, но Шон уже подумывал о том, чтобы бросить продюсерскую деятельность и открыть собственную компанию. Когда он сообщил об этом Джейку, тот сказал: