Факир Байкурт - Избранное

Вот мы и в ильче. Босоногие, с непокрытыми головами, в латаной-перелатанной одеже, на руках дети. Стоим у дверей ветеринаровой канцелярии. Женщины — и молодые, и старые — в голос рыдают.

Прихватив с собой двоих членов правления, я вошел в канцелярию.

— Вот, — говорю, — ветеринар-бей, всей деревней пришли тебя умолять о прощении. Выйди, посмотри на наше горе горькое. Виноваты мы перед тобой, ты уж прости нас, дураков. Дозволь поцеловать тебе руки. Сам знаешь, людям свойственно ошибаться. Прости же нас великодушно.

А снаружи, слышно, женщины и дети громко всхлипывают.

Но этого подлеца ничем не пронять.

— Дело, — отвечает он, — вышло из моей власти. Я не могу отменить решение анкарских ветеринаров. Поезжайте в Анкару, там и ходатайствуйте.

— Смилуйся над нами, ветеринар-бей! Куда нам в Анкару тащиться? Будь нам другом и заступником. Всю свою вину перед тобой мы осознали. Выйди на улицу. Кому хочешь — плюху отвесь, кому хочешь — в лицо плюнь, ты нам все равно что отец родной, твое право. Только сними карантин.

Он не смягчается. Не человек — кремень. А еще говорили, будто он очень набожен! Так и не Стал с нами говорить — выгнал.

Народ смотрит на нас с надеждой, добрых вестей ждет, а нам нечем его порадовать.

— Отказал, — говорим. — Одно только и осталось — всем миром лечь у его дверей да помереть.

Столпились, ждем. Час, другой, третий. Никто ничего и предложить не может, все средства перепробованы.

Уже и вечер на носу.

— Этот ветеринар, видно, рехнулся, — говорят наконец старейшины. — Неужто во всем ильче нет никого, кто мог бы нам помочь? Надо потолковать с влиятельными людьми, с хаджи, с учителями. Может, усовестят его?

— Аман, — вздыхаю я. — Вы о хадже при нем и упоминать не вздумайте. Не жалует он наших святых людей. Да и влиятельных людей вряд ли послушает — упрям больно. А может, нам сходить к военному коменданту? Военных-то они малость побаиваются. Не мешает поговорить и с учителями начальной и средней школы: они люди неглупые, могут дельный совет дать.

Мы сразу же отправились к военному коменданту. Рассказали ему о своих бедах. Ох уж и крыл он нас!

— Да как вы посмели такое натворить! Как посмели!

— Так уж получилось, комендант-бей. Не сердись на нас, глупых. Подумай лучше, как нам помочь.

— Ладно, попробую, — обещал он. Тут же при нас позвонил директору средней школы и Ямурджу Шюкрю Ходже из начальной. Все им подробно объяснил. Затем поговорил с самим ветеринаром-беем.

— Сейчас к тебе приедем. Прикажи сварить кофе.

Хай, Аллах! Осыпь своими милостями коменданта-бея и всю его семью. Есть еще хорошие люди на свете. Отлегло у нас от сердца чуть-чуть.

Все вместе пошли мы к канцелярии ветеринара-бея. А там весь наш народ толпится, голосят женщины и детишки. Пожалели они нас, бедных.

— Ладно, постараемся уладить ваше дело.

Не только мы — весь народ обрадовался.

Не знаю, сколько нам пришлось ждать: полчаса ли, час, — но показалось, будто мы целую вечность прождали. Наконец выходят наши благодетели. Смотрим, улыбаются.

— Уладили ваше дело, — говорит комендант. — Молитесь за здоровье Шюкрю-эфенди, он-то вам и помог.

Что там говорил Шюкрю-эфенди, мы так и не узнали, но уломал он ветеринара-бея.

— Сейчас он заготовит приказ. Его подпишут каймакам и начальник жандармского отделения. С этим приказом он поедет в вашу деревню и снимет карантин. К тому времени эпидемия как раз и кончится. А вы возвращайтесь к себе в деревню и ждите его!

Вот радость-то великая! Дорога до нашей деревни трудная, тут тебе и подъемы крутые, и грязюка, и реки быстрые, но в этот раз мы и не заметили, как дома очутились. Малые ребятишки все ноги в кровь сбили, а мы — нет пожалеть их, только подгоняем. Аллах милостив, все заживет до свадьбы. Главное, что эта напасть черная с наших голов свалилась…

Добрались мы до деревни, смотрим, уже джип ветеринара-бея подъезжает. Ну и шустрая машина — что твоя блошка. Мы десять часов пешим ходом тащились, а он за полчаса домчал. Ему и гора не помеха.

— Даю вам пять минут, чтобы собрали всю деревню, — приказывает ветеринар-бей. Как и в первый раз, с ним чиновник из ветеринарного управления и шофер.

— Ну и прохвост! — шепчу я своим. — Всех нас заставил плясать под свою дудку.

— Пусть подойдут все скоты, которые осмелились поднять на нас руку! — кричит он.

Стал я их вызывать по одному. Не хочется, а идут. Только Хаджи Шакир подошел сам, без понукания.

Ветеринар-бей велел им всем зайти в канцелярию, а остальные чтобы на улице все подождали, пока он с ними не разберется. И чтобы стояли смирно, не шевелились.