Факир Байкурт - Избранное

Зато у его тестя, Моллы Вели, поля плодородные, орошаемые. Палку воткни — зазеленеет, в рост пойдет. Ну что бы дать хоть пару клочков: паши, сей. А вот не дает, да и все. Злобствует, потому и жлобствует. В том, что он, Патоглан, умыкнул девушку, нет ничего постыдного. Таков старинный обычай. Теперь они муж и жена, у них двое детишек. Может, по нынешним временам и детей рожать грех? Да ведь они сами рожаются, что тут поделаешь? Не скажешь же младенцу во чреве: «Убирайся, ты мне не нужен»?

Отец Патоглана, Сюллю-чавуш, — бедняк. У него два-три небольших поля, еле-еле сам со своей семьей кормится. Крепко надул хитрец Молла Вели своего простодушного брата, когда они делили скот и землю. К тому же еще Сюллю-чавушу пришлось умасливать полицию и суд, чтобы отстали от сына. Аллах один ведает, сколько денег он тогда выложил. Помог построить этот домишко. А когда Патоглан спустился на равнину, присматривал за его семьей. Чего же от него еще ждать?

В этот день Патоглан наконец принял твердое решение. Он вспашет поле под Асаром — пусть только Молла Вели вздумает ему помешать! Быки у него есть. Плуг есть, с новым лемехом. Нашел он и семена для посева. Почва влажная. Когда восходит солнце, над ней так и струится парок. Ведь все равно, если этот козел бородатый умрет, земля достанется ему, Патоглану. В законное владение. Получит он наследство тремя днями раньше или тремя днями позже — какая разница?

Патоглан надел носки и чарыки. Пересыпал семена из мешка в котомку.

Элиф ничего не знала о решении мужа: он не делился с ней своими мыслями.

Патоглан повесил котомку на плечо, спустился с веранды. «Погода нынче хорошая», — подумал он. Вывел быков из хлева. Надел на них ярмо. Впряг в плуг. И снова подумал: «Погода нынче хорошая!»

— Куда это ты собираешься, Али? — встревожилась жена. — Почему ничего не говоришь?

— Пахать иду, — бросил Патоглан.

— Бог в помощь. Чье поле-то?

— То, что под Асаром. Пять лет ждал, больше не могу, нынче распашу.

Элиф чуть не свалилась с веранды от изумления и страха.

— Опасное ты дело затеял, Али. Откажись, пока не поздно.

— Опасное, не опасное — какая разница? Что задумал, то и сделаю.

— Почему ж ты меня не предупредил? Аллахом заклинаю, откажись от этой затеи. Кровопролитие выйдет. Против отца моего, сам знаешь, не пойдешь.

— Говори не говори — все равно распашу это поле.

— Вот беда! — простонала Элиф.

Патоглан пошел вниз по склону, но через несколько минут возвратился.

— Решето забыл, — сказал он, — дай мне решето.

— Вот беда! Вот беда! — продолжала голосить Элиф.

— Дай же решето!

Элиф вынесла решето:

— И я тоже с тобой.

Она взвалила младшего на спину, старшего взяла за руку и поспешила вслед за мужем.

«Места там пустынные, — рассуждала она сама с собой, — случись драка — и разнять некому. А уж мой отец чуть что, сразу прибежит. Он ведь такой горячий, с одной искорки вспыхивает. Ах, Али, не дело ты затеял, не дело». Она заплакала.

Патоглан проверил, хорошо ли закреплены ремни, и начал пахоту — снизу вверх. Провел первую борозду. Как ни отговаривала его Элиф, он и слушать не стал.

— Нечего хныкать, лучше иди впереди быков.

Элиф усадила детей возле брошенного мужем решета и встала перед быками.

— Иди прямо, — крикнул ей Патоглан, — чтобы борозда была ровнехонькая.

Дети не могли усидеть на месте. Они вскочили и пошли за плугом. Занятно смотреть, как взрезается земля. Будто какая-то игра новая. Старший понукал быков. Младший испуганно вздрагивал, когда они поворачивали.

— Земля влажная, и поливать не надо, — сказал Патоглан, закончив первую борозду. Сердце у него колотилось. В горле пересохло. Во рту такая горечь, будто накурился до одури. — Влажная земля, машаллах!

Он высыпал семена в решето и начал сеять.

Старший сын озадаченно наблюдал за отцом. Он еще не видел, как сеют. Подражая отцу, стал размахивать правой рукой. А потом попросил у отца решето:

— Дай мне!

Подбежала Элиф, увела мальчонку.

— Не вертись под ногами. Хочешь сеять, сей, — закричала она и так шлепнула малыша, что он повалился. — Сиди здесь, на этом месте, — велела она.

Мальчонка несколько минут сидел не двигаясь, потом встал и побрел за отцом.

Туман на вершинах гор быстро редел. Яркие лучи половодьем заливали все кругом. Громады гор стояли как опрокинутые. Все сильнее бурлило волнение в душе Патоглана. Его давила тяжелая, как эти горы, тревога. Плуг вычерчивал темные борозды. Смотреть издали на эти ровные полосы очень приятно. Но не тогда, когда ты так взбудоражен.