Мартин Сутер - Альмен и стрекозы

Жоэль запрокинула голову, подняла вишенку вверх, раскрыла красные губы и медленно погрузила ягоду в рот. Еще не проглотив ее, она сказала:

— Не для всех.

После еще одного ее «Манхэттена» Альмен подписал счет и помог Жоэли надеть манто. Кунц, Келлерман и Бионди смотрели на него. Он не мог бы сказать, завистливо или злорадно.

Персонал «Шапароа» был одет, как экипаж космического корабля «Энтерпрайз». Комбинезоны из блестящего искусственного хайтек-волокна со стоячими воротниками и застежками «молния», для каждой ступени иерархии и для каждой функции — своего цвета, — и подходящая по цвету обувь. У каждого на голове имелось переговорное устройство для связи с кухней и с шефом сервиса.

Последний оказался рослым, бритым наголо мужчиной, под тесно прилегающим комбинезоном которого с большой долей эластана хорошо прорисовывалось его тело, и было видно, что он по многу часов терзает себя в тренажерном зале. Его брови были тщательно подщипаны и взлетали стрелками вверх, и Альмена не удивило бы, если бы даже его ушные раковины заострялись кверху.

Он встретил Жоэль как старую знакомую и называл ее Жожо. Она называла его Вито, а Альмена представила как Джона.

— Почти как я, только «Жо» всего один раз.

При этом она по-хозяйски обняла Альмена.

В «Шапароа» на каждую перемену блюд надо было переходить в другое помещение, что их реклама обозначала как «революционный гастрономический концепт». Вито проводил их в зал аперитива.

Помещение было декорировано игрушками, маленькими фигурками клоунов, музыкальными шкатулками, карикатурами. Воздушные шары парили под потолком, а подушки на стульях изображали лица с веселым выражением.

— Как всегда? — осведомился Вито.

Жоэль бросила взгляд на Альмена:

— А можно?

Тот кивнул, и вскоре сомелье откупорил бутылку розового шампанского «Тэтэнже» урожая две тысячи второго года — четыреста десять франков за бутылку.

Голова у Альмена болела не из-за еды — кулинарное странствие через девять тематически декорированных залов стоило ему ровно по триста пятьдесят франков на человека, — а из-за напитков. Она — как будто хотела испытать на платежеспособность приглашающую сторону — заказывала только самое лучшее, что было в винной карте. Еще до того, как они покинули комнату аперитива, она попросила принести вторую бутылку шампанского, которую они оставили едва початой.

В зале «Море» — помещении, с трех сторон окруженном аквариумами, полными декоративных рыбок, она велела принести уже вторую бутылку Chevalier-Montrachet, Grand Cru «Les Demoiselles», Louis Latour тысяча девятьсот девяносто седьмого года за шестьсот восемьдесят франков.

Через другие залы ее сопровождало бургундское, La Tâche, Domaine de la Romanée-Conti тысяча девятьсот девяносто пятого года за тысячу четыреста франков бутылка.

Когда они, насытившись, а что касалось Жоэли, то очень напившись, попросили счет в кондитерском зале — салоне, выдержанном в розовом, бирюзовом и серебряном цветах, — этот счет потянул на пять тысяч шестьсот семьдесят три франка.

— Упс! — сказала Жоэль и плутовски улыбнулась Альмену.

Его здесь не знали, поэтому на кредит он рассчитывать не мог. Ему не оставалось ничего другого, как небрежно залезть в карман и отсчитать на розовую скатерть всю сумму плюс пятьсот франков чаевых.

Жоэль провела по его волосам уже не очень уверенной рукой и промурлыкала:

— Мужчины, которые еще и платят настоящими деньгами, ну очень сексуальны.

У шофера теперь появилось имя: Борис. Он был хорошо натренирован на обращение со своей хозяйкой в такой стадии и мягко и заботливо погрузил ее на заднее сиденье. Затем открыл Альмену другую дверцу и кивком велел ему сесть в машину. Он сделал это укоризненно, как будто сопровождающий хозяйку был виноват в ее состоянии.

Результата дискуссии о том, куда ехать — Жоэль хотела «к тебе», а Альмен, естественно, не хотел, — Борис ждать не стал. Он без колебаний поехал в сторону виллы на берегу озера.

Жоэль на сей раз вела себя в поездке сдержанно. Может, причина крылась в уровне промилле, но, может быть, и в том, что теперь она рассматривала Альмена как нечто прочное, которым не обазательно лакомиться в одну ночь. Она прильнула к нему, но не заснула.

Дом был ярко освещен. Перед въездом припаркованы несколько машин класса люкс, все модного цвета этой осени: черного.

— Но ведь ты говорила, что одна в доме? — голос Альмена звучал встревоженно.