Карен Молинэ - Белладонна

— Я чувствую себя сказочной принцессой, — сказала она.

— А вы и есть принцесса, дорогая моя. Сказочная принцесса этого вечера. Самое чарующее создание в нашем королевстве. — Он отступил на шаг и окинул ее оценивающим взглядом. — Да, думаю, у вас все получится. Получится просто на славу. А теперь пойдемте со мной.

Он взял ее за руку и вывел в коридор, потом по лестнице они спустились обратно в кухню — Матильды нигде не было видно — и оттуда вышли в другой коридор. Он распахнул дверь, и она вскрикнула от восторга.

Перед ними раскинулся огромный бальный зал, залитый светом сотен свечей, расставленных в канделябрах вдоль зеркальных стен. Зеркала отражали свет, сплетали его в причудливые узоры, и ей показалось, что она вступила в зачарованный сказочный мир.

Хогарт подошел к небольшому столику в углу и включил фонограф. Зазвучал вальс, она рассмеялась. Потом он взял два бокала шампанского и поманил ее. У него за спиной высился огромный мраморный камин.

— Выпейте залпом, — сказал он. Потом бросил бокал через плечо, в камин. — Закройте глаза и загадайте желание.

Она выпила шампанское, закрыла глаза и тоже бросила бокал. Он со звоном разбился, она рассмеялась от удовольствия — ей понравился этот звук.

— Разрешите пригласить вас на танец, миледи, — сказал Хогарт, предложил ей руку, и они начали вальсировать. В огромном пустом зале они казались карликами. Поначалу Хогарт кружил ее медленно, осторожно, как хрустальную статуэтку, хрупкую, как бокалы, которые они только что разбили. Потом все быстрее и быстрее. Хогарт оказался прекрасным танцором. А как же иначе — он ведь такой щеголь. У нее кружилась голова от счастья, веселья, от чистой радости бытия. Это будет самая чудесная ночь в ее жизни.

Они кружились по залу, все быстрее и быстрее. Комната завертелась у нее перед глазами, она внезапно остановилась, не в силах перевести дыхание. Юбка, страшно тяжелая, тянула ее к земле. Ноги отнялись. Онемели колени.

Хогарт обеспокоенно взглянул на нее.

— Что с вами, дорогая?

Она озадаченно посмотрела на него, но не ответила, а потом вдруг упала в глубокий обморок.

— Ты видела ее ногти?

— Чьи ногти?

— Андромеды, чьи же еще.

— А что в них такого?

— Они ярко-красные, вот что, дуреха. Цвета крови. Какое бесстыдство.

— Но, милочка, я не понимаю. У меня ногти тоже ярко-красные, и что тут такого?

— Да не эти. Ногти на ногах.

— У меня ногти на ногах тоже красные.

— Ничего-то ты не понимаешь. Я о собаке. У ее собаки на лапах красные когти. И напиток тоже красный.

— Что за напиток?

— «Белладонна», что же еще. Тот, что подают у них. Кроваво-красный мартини.

— Разве в мартини добавляют кровь?

— Ну что за дуреха! Нет, конечно. Они красят мартини в красный цвет, как собачьи когти.

— Какой еще собаки?

— Собаки Белладонны.

— Значит, Андромеда — это собака?

— Ну кто же еще?

— Но зачем собаке лак для ногтей?

— Невероятно. Ты безнадежна. Андромеда — это собака, которая сторожит у дверей клуба «Белладонна». Того самого клуба, о котором все кругом говорят. Самого элитарного, самого восхитительного клуба на свете, и им заправляет этот чертов пес.

— А какой породы пес?

— Откуда я знаю? Громадная, лохматая, слюнявая псина. Говорят, у нее в ошейнике настоящие бриллианты. Представляешь — настоящие бриллианты в собачьем ошейнике, но его никто не посмеет украсть, потому что этот пес запросто откусит руку. Если прежде не растерзают эти жуткие швейцары у дверей.

— Не может быть.

— Собака всегда там, на страже, вместе с этими жуткими швейцарами, а они не снимают масок. И она сама ходит только в маске, поэтому швейцары — это что-то вроде разминки, чтобы подготовить тебя. Надеюсь, ты меня понимаешь. У них, этих жутких швейцаров, видны только глаза да чуть-чуть губы. Они никогда ни с кем словом не перемолвятся, наверное, из-за своей собаки. Особенно тот, круглолицый. У меня от него мурашки по коже: смотрит и смотрит на тебя из-под своей маски, будто ты — идиотка слабоумная, и слова не произнесет. Только глядит. Андерсон говорил, у него только половина языка.

— Бедняжка.

— Андерсон говорит, ему отрезали язык по приказу какого-то герцога. Однажды он вернулся домой неожиданно, а там его жена и этот тип… ну, ты понимаешь…