Карен Молинэ - Белладонна

Да, мы приближаемся к завязке. Клуб прорисовывается из развалин в лучшем виде. Теперь надо только населить его соответствующими людьми.

Иными словами, пора перекинуться парой слов с любезнейшим Джеком Уинслоу.

Мы встречаемся в кофейне средней руки. На вид Джек Уинслоу оказался совсем не таким, как я себе представлял. Мне думалось, он должен быть тощ, как палка, и взвинчен, как натянутая струна, но наш старина Джек среднего сложения, ни толст, ни худ, двигается с продуманной уверенностью. Он снимает фетровую шляпу, и я вижу, что его темные волосы густо напомажены и зачесаны назад, ни единый волосок не выбивается из аккуратной прически. Белая рубашка накрахмалена так жестко, что поставь ее — будет стоять. Галстук темно-коричневый, в тонкую красную полоску, мешковатые брюки с манжетами, запонки в виде гладких золотых дисков. Обыкновенный, приятного вида американец неполных сорока лет, неопределенной этнической принадлежности. Глаза у него карие, нос прямой, скулы слабо выражены. Наверное, таким и должен быть хороший детектив — внешне незаметным, чтобы смешаться с любой толпой и нигде не привлекать внимания.

Я замечаю у него на пальце масонское кольцо, и он ловит мой взгляд. Да, этот малый ничего не упускает. Леандро тоже умел смотреть внимательно, и я догадываюсь, что Джек ему не уступает. Он почти не моргает, не двигается, но умеет впитывать всю витающую в воздухе информацию до единой молекулы, чтобы потом составить из них сложную картину.

— Сигарету? — предлагаю я.

Он отрицательно качает головой.

— При моей работе, — говорит он, — нужно сохранять острое чутье.

— Разумеется, — говорю я. — Как вы познакомились с Притчем? То есть, я хотел сказать, с мистером Притчардом.

— Во время войны.

— Разведка, наверное?

Если бы у него во рту была сигарета, он поспешил бы выпустить облачко дыма.

— Где вы воевали? — спрашивает он вместо ответа.

— Откуда вы знаете, что я воевал?

— Догадался.

— В Италии. В Сопротивлении. До сорок третьего года.

— Что с вами случилось?

Я стараюсь не краснеть. Откуда ему знать, что со мной произошло?

— Нас предали, — отвечаю я, пожав плечами — хочется надеяться, небрежно. — Пытали. Обычное дело.

Он кивает. Сейчас ему бы загасить воображаемую сигарету. Я с удовольствием все бы ему рассказал, решаю я, но время еще не пришло.

— Кто направил вас к мистеру Притчарду? — спрашивает он.

— Леандро, граф делла Роббиа. Он заботился о нас в Италии до самой своей смерти. Я уверен, Притч рассказывал вам кое-какие подробности.

— Да, Гаррис говорил, граф — человек, полный скрытых талантов.

— Можно сказать и так. Он был очень добр к нам. Собственно говоря, спас нас. Научил нас — меня, моего брата Маттео, графиню — строить планы, терпеливо выжидать. Это и привело нас к вам. — Я ослепляю его своей самой очаровательной улыбкой, но на него она не действует. Какой скучный тип. Весь в делах. С его губ не сорвется ни одного ненужного слова.

Но, тем не менее, я упорно продвигаюсь дальше.

— Мы хотим предложить вам одно довольно необычное дело. Нам кажется, вы прекрасно подходите. По рассказам Притча, вы человек без страха и упрека, заслуживающий полнейшего доверия. Это правда?

Он серьезно глядит на меня.

— Да, сэр, — отвечает он. — Это так. Мне можно доверять. За остальное не поручусь, пока не услышу существа вашего дела.

— Можете называть меня Томазино, — говорю я. — Я не из благородных. — Он кивает. — Эта задача, — продолжаю я, — потребует всего вашего времени без остатка, вам придется пустить в ход многие свои контакты. За оплатой, как вы уже догадались, мы не постоим. Дело только за вашей предельной осмотрительностью.

— Продолжайте.

— Мы хотим найти людей, с которыми графиню познакомили в 1935 году. Почти семнадцать лет назад. Все они из Англии — во всяком случае, мы почти уверены, что это была Англия. Члены одного своеобразного Клуба довольно предосудительного толка.

Я вздыхаю. Задача оказывается не такой простой, как мне хотелось бы.

— Тогда почему вы ищете их отсюда, а не оттуда? — спрашивает он.

— Графиня не хочет ехать в Англию. Ей тяжело вспоминать о том, что было, — поясняю я. — Притч, разумеется, тоже работает над этим делом, распутывает его со своего конца, но поиски затруднены одним обстоятельством: мы не знаем их имен. Она ни разу не видела их лиц. Они носили маски. Она знает только их голоса, руки. Надеюсь, вы меня понимаете. Большего я пока не могу рассказать.