Карен Молинэ - Белладонна

После этих слов он понравился ей даже больше.

Хогарт велел ей собрать побольше одежды, чтобы хватило на долгие выходные дни, потом сесть в поезд до Йорка. Там он ее и встретит. Надо будет немного проехаться на машине, сказал он, но это очень весело. Ваш костюм будет ждать вас в доме. Это сюрприз. Ему не терпится увидеть ее в новом наряде.

Однако в машине Хогарт был не так разговорчив, как обычно.

— Вас что-то беспокоит, — заметила она.

— О, просто задумался о своем двоюродном дедушке, — сказал он. — Старик любил лежать в своей огромной резной кровати, естественно, с похмелья, и сжимать в руке элегантный длинный пистолет. Он расстреливал мух, слетавшихся на варенье, которым слуги специально мазали потолок. Лакеи стояли у дверей, держа наготове крепкий черный кофе и бутылку шампанского на случай, если дедушке захочется выпить, обоймы с патронами и горшки с апельсиновым джемом и клубничным вареньем.

Она рассмеялась.

— Почему вы мне это рассказываете?

Хогарт нежно улыбнулся.

— Потому что, дорогая моя, должен признаться, что я происхожу от варваров. Гонкуры сказали, что жестокость непременно должна появляться на свет каждые четыреста-пятьсот лет, чтобы мир встряхнулся и начал жить. А иначе мы все задохнемся от цивилизации. Я искренне верю, что в глубине души мы все язычники, происходим от бешеных маньяков, которые рыскали бесчисленными ордами по лесам, поклонялись камням друидов и вырывали сердца из груди девственниц, чтобы принести их в жертву.

— В жертву чему? — спросила она. — Не понимаю. Своим собственным желаниям? Или своим страхам?

— Моя милая девочка, вы меня изумляете. Я еще не решил. Но уверен: какие бы невероятные события и приключения ни выпали на долю человека, на какие бы жертвы ему ни пришлось пойти, он способен сохранить себя, остаться тем, кем он был. Несмотря ни на что.

Он вытащил из кармана безукоризненный носовой платок и вытер нос, хотя и не страдал насморком.

— Простите, — сказал он. — Мне немного нездоровится. Уверяю, когда мы доедем, все пройдет. Давайте лучше выпьем.

Он открыл корзину для пикника и протянул ей сэндвичи с огурцом, завернутые в бумагу.

— Ешьте, дорогая, до ужина еще далеко.

Потом вытащил два бокала и бутылку шампанского, откупорил ее.

— Выпьем за то, чтобы сегодняшний вечер прошел весело, — с серьезным видом сказал он. — Я рад, что со мной вы и только вы.

— Спасибо, Хогарт, — ответила она. — Наверное, Джун больше никогда не будет со мной разговаривать.

— Честно говоря, милая моя, это не будет большой потерей.

Она рассмеялась.

— Я рада, что вы так думаете. Бедная Джун.

— Почему, разрешите спросить, вы обязаны находиться рядом с ней?

— Меня послали ее родители, мои дядя и тетя, чтобы я составила ей компанию. Мне ничего другого не оставалось.

— А где же ваши собственные родители? — Он не сказал ей, что давным-давно знает все о ее семье. Что очень рад повстречать сиротку — это делает ее как нельзя более желанной гостьей на костюмированном балу.

— Они погибли три года назад, в автокатастрофе. Меня взяли к себе тетя и дядя, хотя почти весь год я жила в интернате, чтобы не быть для них обузой.

— Полагаю, Джун очень похожа на своих родителей. — Он содрогнулся. — Не надо ничего говорить, дорогая моя. Родители иногда бывают просто чудовищами. Так же, как и дети.

Он осушил бокал шампанского и налил еще один.

— Произведение потомства — не самое любимое мое занятие, — мелодраматично произнес он. — Знаете ли вы, что Бальзак так высоко ценил свою сперму, что терпеть не мог тратить ее зря. Он всегда прерывался незадолго до, ну, вы сами понимаете, чего. Он считал, что в каждой частичке семени находятся крошечные копии его мозговых клеток; следовательно, растрачивая себя, он понапрасну теряет творческие силы. Если ему ненароком случалось увлечься и в пылу страсти забыть о своем правиле, он становился неутешен. «Сегодня утром я потерял целую книгу», — рыдал он перед друзьями.

— Хогарт, вы заходите слишком далеко.

Они с улыбкой переглянулись, и машина поехала дальше по темным полям. Она откинулась на спинку сиденья и задремала. Она понятия не имела, где они находятся, куда едут, но ей это нравилось.

Ее ждет великолепное приключение.

Наконец, машина повернула и покатила по ухабистому, извилистому проселку.

— Почти приехали, — сказал Хогарт. — Подъедем по боковой дороге.

Дом был пугающе темен и тих.

— Где же все? — спросила она.