Оксана Робски - День счастья — завтра

— А может, тебе тоже изменить ему? И сказать, что это — животное? Посмотрим, понравится ли ему это?

— Нет… Антон считает, что у женщины все идет от головы. В отличие от мужчин. И поэтому достойная женщина спать с кем попало не будет.

Я восхитилась Антоном. Недаром мы дружим столько лет. Такая сильная аргументация! Буквально все продумано до мелочей.

— А ты его любишь? — спросила я подругу.

— Да, — выдохнула Катя.

Я словно увидела ее улыбку на другом конце провода. Дурацкую улыбку. Такую, словно мышцы лица на секунду перестали работать. Улыбка посвященных.

Я вдруг подумала, что тоже простила бы Рому.

Пусть он удовлетворяет свои тупые животные инстинкты с такими девушками, как Снежанна.

Только пусть он потом приходит домой!

Я так пронзительно остро поняла это: я очень хочу, чтобы Рома пришел домой. И пусть хрустит своими вечными сухариками перед телевизором. И даже ест семечки. Я так хочу, чтобы кто-то хрустел сухариками у меня перед телевизором! Или даже ел семечки.

И чтобы это был не кто-то. А он. Никого другого с сухариками я не вынесу.

И чтобы Артем отрабатывал на нем новые приемы карате.

Чтобы ко мне вернулась моя жизнь.

Эти каникулы слишком затянулись. И я очень соскучилась по Артему. Почему Рома отправил его за границу?

Рома не перезванивал.

Я выехала на освещенную трассу Ленинградского шоссе.

Свернула на 16-м километре. Долго плутала проселочными дорогами, сверяясь с планом, который нарисовала на титульном листе «Голого завтрака» Берроуза. Мадам диктовала мне по телефону, а я рисовала все эти повороты с ее слов.

Как в анекдоте про гинеколога.

Я искала экспериментально-строительный поселок «Эдем». Интересно, с чем они экспериментируют? Надеюсь, не со строительными материалами? Может быть, с ценами?

В поселке под названием «Эдем» скрылся Сайд.

Было уже совсем темно.

Мадам ждала меня около широкого проема в кирпичном неоштукатуренном заборе. Но недостаточно широкого для того, чтобы проехала моя машина. Я вышла.

«Эдем» располагался примерно на пятнадцати гектарах земли. И на Эдем совсем похож не был.

Огромные костры освещали одинаковые двух-трехэтажные коттеджи. Некрашеные и без окон, в красном свете костров они были похожи на страшную коллекцию черепов с пустыми глазницами.

Всюду сновали рабочие, в основном таджики.

Их были сотни.

Женщины готовили на кострах еду.

Дети играли с таким азартом, словно это была не полночь на стройке, а утренник в образцовом детском саду.

Я оставила машину около забора.

— Им к этому проходу проституток привозят, — пояснила Эрудит, — на автобусе.

— Проституток? — удивилась я.

Вспомнились проститутки из фильмов. В ботфортах и коротких шубках. Они ругаются матом и смеются с вульгарным шиком. Но я никак не могла представить их себе в данной интерпретации Эдема.

— Ну, с Ленинградки. Они берут одну на круг, человек на десять. У них же денег нет.

Эрудит уверенно пробиралась мимо людей, домов, костров и кирпичей. Таджики молча косились на нас и не уступали дорогу.

Найти Сайда в этом муравейнике было невозможно.

Я заглядывала в пустые окна домов, словно надеясь увидеть там юношу своего свекра. Или какие-то его следы. Я всматривалась в лица рабочих, и в каждом мне мерещился похититель.

Я была бы не против найти здесь и свою машину.

Я уехала домой, а мои девушки остались в «Эдеме».

Мне снился страшный сон. Как будто Рома разводит костер, но у него никак не получается.

Он злился и подкидывал в слабенькое пламя все новые и новые дрова. А вокруг сновали таджики.

Я стояла в стороне и смеялась с вульгарным шиком. Над Ромой, над таджиками, над всеми. Это длилось целую ночь.

Я проснулась с головной болью.

Захотелось пересказать сон Роме. Я представила себе, как он смеется надо мной. Или философски замечает, что такой сон может быть, например, к деньгам.

У Ромы отключен телефон. Я отправила еще одно SMS:

«Прошу тебя, перезвони мне. Я не буду кричать, не буду скандалить. Я просто хочу все тебе объяснить»

Свекру дали три дня, чтобы он собрал миллион долларов. Еще ничего. Вероятно, им и в голову не могло прийти, сколько миллионов мог бы собрать мои свекор за три дня. К счастью.

Они сказали, что перезвонят и скажут, куда привезти деньги.

Я не могла заставить себя встать с кровати.

Я вела бесконечный монолог с Ромой. Я мысленно все ему объясняла и рассказывала. Я вспоминала все наши ссоры и заново оправдывалась перед ним. И обвиняла его. Я вытирала слезы, и жалость к себе сменялась обидой. Бессилием. Меня бросил муж, и я уже ничего не могу поделать с этим.