Оксана Робски - День счастья — завтра

Рома ответил заспанным голосом.

— Как дела? — спросила я бодро.

— Давай попозже. Я сплю.

— Подожди. Я по тебе соскучилась.

Мне показалось, что он не расслышал.

— Алло, Ром?

— Никит, чего ты хочешь?

Я представила себе, как он сел на кровати.

Взял сигарету. Щелкнул зажигалкой. Закутался в одеяло.

Все такое родное и знакомое.

— Я соскучилась, Ром.

— Как Артем? Он звонил мне вчера.

— Я соскучилась! — закричала я. Он что, не может поверить собственным ушам?

— Никит, это просто у тебя настроение такое, — тихо сказал Рома, — тебе стало обидно, что я давно не звонил.

— Да нет! — Рома в своем репертуаре. — Ром, возвращайся. Я хочу домой. И хочу, чтобы дома был ты. Никакое не настроение.

Рома молчал.

— Я устала жить без тебя, Рома.

— Нет, Никит. Я уже не вернусь.

— Почему? — Я не понимала, что это — игра какая-то?

— Я не смогу с тобой больше жить. Ты просто не представляешь себе, насколько мне хорошо одному.

Я повесила трубку.

Он издевается? Или это нарочно?

Снова набрала его номер.

— У тебя кто-то есть, Рома?

— Не в этом дело.

— У тебя кто-то есть? — закричала я.

— Да нет у меня никого.

— Тогда что же?

— Я не хочу жить с тобой.

— Думаешь, я с тобой хочу? Да я просто так позвонила! Думаешь, ты мне нужен? Да у меня любовник молодой! Он на мне жениться хочет!…

— Извини меня, Никит…

— Я изменила тебе! Ты слышишь? И мне было очень хорошо!…

— Ты не заводись, ладно? Хочешь, пойдем вместе позавтракаем?

— Да пошел ты знаешь куда?

Я кричала так, что перекрикивала гудки в телефоне.

Достала из бардачка валерьянки.

Снова набрала Ромин номер. Телефон был отключен. Вот свинья.

Этого не может быть, потому что просто не может быть.

Я выпила валерьянку.

Расплакалась. Меня бросил муж.

Нажала на газ. Не было никакого смысла куда-то ехать.

Я свернула в сторону химчистки. Надо забрать пальто. Потом заехать в магазин, купить стиральный порошок.

Потом застрелиться. Жизнь потеряла всякий смысл.

Колонотерапия — это клизмы по-научному.

Катя увлеклась ими с таким же рвением, с каким еще недавно изучала йогу. Каждый день с 4 до 5 сухонькая женщина в белом докторском халате вставляла шланг в ее прямую кишку и закачивала по нему специальный состав, имевший своей целью промывание кишечника. К шлангу, вероятно, была приделана портативная камера.

Потому что изображение своих внутренностей с 4 до 5 Катя рассматривала на плоском мониторе, как научно-популярный фильм. Под комментарии женщины в белом халате.

Курс состоял из 10 процедур по 80 долларов.

После первой процедуры Катя позвонила в состоянии легкой эйфории.

— Представляешь, — прошептала она в трубку, словно боясь, что ее услышат, — у меня глисты. Я видела их прямо на экране. Это отвратительно.

— Наверное, съела что-нибудь, — предположила я, думая о том, что у Кати с ее девицами и поездками еще и не то может быть.

— Доктор сказала, что глисты есть почти у всех. — Катя словно читала мои мысли. — Тебе тоже надо пойти.

— Обязательно.

У Барона Мюнхгаузена в распорядке дня с 4 до 5 был «подвиг». У Кати — клизма.

Я лежала на полу своей ванной и смотрела в потолок.

В конце концов, почему бы не сделать клизмы? Но только пусть приходят сюда и делают их прямо здесь.

Я немного поплакала.

Я все время думала об этом юноше. Который сейчас у таджиков.

Я пыталась представить его. Наверное, красивый. Высокого роста. С темными грустными глазами. И тонкими длинными кистями рук.

Почему-то я представляла такого юношу, которого хотелось жалеть.

Он сказал, что его бьют. Что у него на глазах повязка.

Наверное, у него связаны руки. Затекли и болят.

Ему дают пить? И есть?

Его не насилуют?

Образы грязных пьяных таджиков, сдирающих одежду с темноволосого юноши, разрывали мое сердце на миллиарды острых и ядовитых осколков, которые рассыпались по моим внутренностям. Но я никак не могла прогнать эти образы. Как вообще таджики относятся к гомосексуализму?

Я взяла телефон.

Одновременно он прошептал: «Message». Потом чуть громче: «Message». Потом еще чуть громче. Я скачала это из Интернета. Так было, когда мне приходили сообщения. Через несколько секунд телефон дурным голосом уже орал на всю квартиру: «Message! message! message!»

От Стаса.

«Я хотел снять про тебя кино. Но никак не мог решить, что должно быть на экране? Твое тело? Или твои глаза?»

У Ромы отличная служба безопасности. Они все сделают как надо.