Оксана Робски - День счастья — завтра

Машка умерла в четыре часа утра.

Я заблаговременно отключила свой телефон.

Лена еще раз посмотрела на меня и быстро отошла. Наверное, я в ее жизни больше не существую. Как и Машка. Она потеряла нас обеих.

Поминки были в Центре международной торговли. Машка терпеть не могла это место. Говорила — «лоховское».

Я думала об этом и плакала в туалете.

Мертвая — это все равно что «новорожденная». За тебя решают другие. Просто потому, что не знаешь, как им все объяснить. Просто не можешь донести до них свои мысли. Только перспектив меньше. Хотя кто это знает?

Я насыпала кокс тонкой струйкой.

«Машка, я тебя люблю».

Ленка искала друзей своей сестры.

Никто в дружбе с ней не признавался.

Ленка подозревала меня.

Она говорила со мной холодно и с ненавистью.

Один раз мне позвонила Машкина мама. Она рыдала в трубку. Она кричала, что это мы не уберегли ее девочку.

Мне хотелось стать глухой.

Приходили из милиции. Хорошо, что Артем улетел. Тамара косилась на меня с подозрением.

Милиция приходила по просьбе Ленки. Выспрашивали. Подозревали.

— Я не виновата! — однажды закричала я в трубку.

— А я так не думаю, — ответила Ленка.

— Это ты ее бросила! — обвинила я. Хотя на самом деле так не считала. Виновата была я. Я — ее подруга. Я — ее старше. Машка умерла из-за меня.

По-моему, милиция тоже так думала.

Как вообще все это могло произойти?

Хочется убежать. Но куда?

Или правильней — от чего?

Хочется стать хорошей. Чтобы подруги не умирали.

Завести новых подруг и начать новую жизнь.

Получи: пошел ты со своими деньгами!

Ты сам стал в моей жизни лишь банковским счетом!

Я припарковалась на втором этаже подземной стоянки. Второй этаж — для сотрудников.

Я в первый раз приехала в наш офис после смерти Машки.

Я медленно шла по коридору, словно тянула время.

Сзади хлопнула дверь. Я обернулась.

Анжела. На высокой шпильке и с розовой сумочкой-кошельком.

— Ужас! — сообщила она вместо приветствия. — Мало того что мы им компьютер купили, так теперь я еще бумагу должна покупать для принтера!

Я улыбнулась.

Анжеле легко выбирать себе работу. Никто не откажется от сотрудников, покупающих компьютеры и бумагу.

— Все! Не начнут платить мне зарплату — уволюсь!

Наша секретарша читала «Менеджера мафии». Я кивнула ей и прошла в кабинет.

Я думала о Машке. Я как будто ощущала ее присутствие. Сейчас я толкну дверь, и она окажется там. С очередной телохранительницей.

Мой кабинет оказался битком забит человечками. Они сидели в креслах, на диване, перемещались по периметру на своих коротких ножках. У них были очень серьезные глаза. И большие головы. Некоторые из них были похожи на игрушки Артема.

Лилипуты.

Я аккуратно прикрыла дверь.

— Что это? — спросила я секретаршу.

Она с трудом оторвалась от книги.

— Лилипутки. Вы же хотели. Восемь человек.

— Отлично.

Я вернулась в кабинет.

Маленькая женщина с детским хвостиком встала мне навстречу и представилась Ангелиной Сергеевной. Старшей. Спросила, что, собственно, мы можем им предложить?

— Только никакие обнаженки, расчлененки, расписенки мы не рассматриваем. Мы — серьезная труппа. А то, знаете, когда просят одних женщин — это настораживает.

Мне стало ужасно смешно. Первый раз с тех пор, как умерла Машка.

— Никакой обнаженки! — пообещала я.

Малыши радостно зашевелились.

— И два выходных! — продолжала качать права Ангелина Сергеевна.

Я кивнула.

— И одежда за ваш счет.

— А вы где одеваетесь?

— У нас личный портной!

Когда Ангелина Сергеевна говорила своим странным утробным голосом, она сильно жестикулировала. Я невольно следила за ее руками и никак не могла толком разглядеть ее саму.

Мне бросилась в глаза грубая кожа на ее руках. Она странно контрастировала с их размерами.

— Ну, так мы где будем работать? Рассказывайте.

Я взяла со стола листок и написала на нем адрес Роминого офиса. Почему-то крупными печатными буквами.

— Работа разовая. Несколько цирковых номеров. Сможете?

— Четыреста долларов.

— Идет. С вами расплатятся на месте. А если понравитесь — дадут постоянную работу. Все зависит от Никитина Романа Анатольевича. Я здесь написала. Кстати, у вас собачки с собой?

— Какие собачки?

— Я же просила — с собачками!

Я возмущенно оглядела притихших лилипуток. У каждой из них была настоящая взрослая сумка.