Оксана Робски - День счастья — завтра

Эта программа должна была обойтись нам в восемь тысяч долларов. Мы делили с Машкой затраты пополам.

— Вам решать, — подытожил Илья и улыбнулся.

Мне показалось, Машке он улыбался дольше.

— Хорошо, мы подумаем и созвонимся, — сказала я сухо.

Машка холодно кивнула мне на прощание.

… запах блинов, которые жарят не мне

Мы приехали на выходные на дачу. Я смотрела из окна своей спальни, как муж моей домработницы выпиливал столешницу для уличной барной стойки. В красном комбинезоне Ferrari он был больше похож на заправщика из Монте-Карло, чем на плотника из Могилева.

Мне кто-то говорил, что нет лучшего способа релаксировать, как наблюдать за чьим-то трудом.

Судя по тому, что я уже десять минут не отходила от окна, это была правда.

Вот так в старину барыни и влюблялись в мастеровых. Посидит у окошка часик-другой и ну звонить в колокольчик: «Глашка, кто это там у меня дрова пилит за конюшней?»

«Бог с вами, барыня, это ж Никола, Авдотьи сын, вы еще третьего дня его розгами наказать изволили, за драку в кабаке по пьяному делу». — «Да? Не помню… Чай, исправился? Позвать-ка его сюда!»

Дальше перед глазами почему-то всплыла сцена из «Собаки на сене». Где Терехова хлещет по щекам счастливого Боярского.

— Завтрак остывает! — услышала я снизу голос домработницы.

Интересно, она любит своего мужа? Ревнует его? Они вообще занимаются сексом? Думаю, да.

У него всегда такие живые глаза. А она встает пораньше, чтобы нажарить ему блинов. Меня первое время раздражал распространяющийся на весь дом запах блинов, которые жарят не мне.

Мою домработницу зовут Слава. А меня чаще всего зовут Никита. Два мужских имени — это уже тенденция? Или совпадение? Или изюм моего дома?

Завтрак накрыли на веранде. Зеленая скатерть, зеленые салфетки, зеленые подушки на стульях.

Зеленая с золотом, совсем не дачная, не уличная посуда: мейсен, я никакой Villeroy&Boch не признаю. Посуда должна быть лаконичной, но очень нарядной. Как, например, тарелки Cavalli с яркими алыми и лиловыми розами.

И скатерти я люблю. На моей зеленой вышиты наши инициалы. Гладью. А наш большой обеденный стол мне не нравится именно из-за того, что на него скатерть не положишь: слишком изысканная столешница, жалко закрывать.

За завтраком мы объявили Артему, что он едет в Лондон, учить английский язык.

Я считала, что девять лет маловато для самостоятельных путешествий, но Рома был другого мнения. Он сообщил об этом мне рано утром.

В вежливой форме намекнул, что я совсем не занимаюсь ребенком.

— Ты наркоманка, Никит, — сказал Рома.

В его чае плавали сразу два кусочка лимона.

— Ты тоже, — ответила я, не особенно утруждаясь.

— Ты, например, знаешь, что твой ребенок ест на завтрак? — наседал мои муж.

— То, что я покупаю, — парировала я.

— Ты когда у него уроки в последний раз проверяла? — не унимался Рома.

— У него четыре учителя! — закричала я.

— У него четыре учителя, домработница и няня. То есть ты считаешь, ты ему не нужна. Так?

— В этот список ты еще не включил водителя. И себя, кстати, тоже.

— Никита, я не хочу ссориться.

— А что ты хочешь?

Мне нужно было звонить Машке, и я спешила закончить разговор.

— Я думаю, — сказал Рома, громко отодвигая стул, — что Артема надо отправить в Лондон. Я уже оформляю документы. Извини, что не посоветовался с тобой.

— Не царапай паркет! — закричала я почти с ненавистью.

— Извини, — снова сказал Рома.

То ли за паркет, то ли за Англию.

— Будешь жить в семье. Это наши знакомые. Они не говорят по-русски. И каждый день будешь ходить в школу, — объясняла я сыну.

Его глаза горели тревожно и радостно одновременно.

— А я смогу звонить? — забеспокоился Артем.

— Конечно, у тебя будет твой мобильный. — Я пододвинула Артему салфетку. — Представляешь, один полетишь на самолете?

— А я прилечу к тебе в гости, — сообщил Рома.

— Когда? — удивилась я.

— Мне надо будет в Лондон на три дня съездить, пока точно не знаю по датам.

— Купи мне «мерседес», — попросила я неожиданно.

Рома сделал недовольное лицо.

— Ну какой «мерседес»?…

— Хоть какой-нибудь! — Я начала заводиться.

— Ну все, я пошел, — объявил Артем и вышел из-за стола.

— Я не могу сейчас отдать восемьдесят тысяч за машину!

— Купи за тридцать.

— И что ты будешь с ним делать через два года? Продашь за тринадцать? Проще взять напрокат.

— Что же, я буду на «фольксвагене» ездить?