Оксана Робски - Casual

— Ты уже выехала? — прокричала Катя в трубку.

— Нет, одеваюсь.

Я взяла с полки первые попавшиеся джинсы.

Если кто-то хочет оказаться в модном месте, ему просто надо идти в последний ресторан, который открыл Аркадий Новиков.

Ступени в «Vogue-кафе» не подогревали — совершенно как в Катином доме. Спасибо молодому человеку, который поддержал меня и не дал упасть. Ему было лет двадцать. Я хотела улыбнуться ему в знак благодарности, но не знала, какая это должна быть улыбка. Материнская — с высоты моих лет или кокетливая — он был очень симпатичный? В итоге я не улыбнулась никак и, расстроенная этим, сделала надменное лицо и вошла в ресторан.

«Вот сука», — наверное, подумал он.

Ресторан был полон. В первом зале, который назывался «кафе», наряженные девушки делали вид, что пришли сюда поиграть в нарды. Тут же стояли столики с шашками и шахматами. Они тоже были заняты.

Я прошла через кафе, скользя взглядом поверх голов. Знакомых не было. Ну и хорошо.

В ресторане меня ждали Лена, Катя и Олеся. Олеся хвасталась красивым горным загаром. Этим же могла похвастаться большая часть присутствующих. Мода на здоровый цвет лица приживалась с трудом.

— А где Вероника? — удивилась я.

— У нее Никитка заболел, — объяснила Катя, — акклиматизация после Куршевеля.

Я заказала рыбное карпаччо и бокал белого вина со льдом.

— Что нового на горнолыжных склонах? — обратилась Лена к Олесе.

Олеся жеманно поджала губы.

— Было весело. Вся Москва, как обычно.

— А катание как? — спросила Катя, зная, что Олеся кататься не умеет и весь день проводит в кафе на горе.

— Неплохое. Мой муж доволен, — ответила она с редким достоинством.

Мы болтали в том же духе, пока официанты не принесли закуску.

— Ничего себе! — вдруг сказала Катя и зашептала Лене: — Не оборачивайся!

Но Лена уже смотрела туда, где секунду назад был взгляд подруги.

Под руку с полноватой, веснушчатой женщиной в дверях показался Ленин жених.

— Вот это да! — Лена развеселилась. — Он нас не видел?

— Вроде нет, — сказала я, наблюдая, как они чинно усаживаются за стол.

— Только сегодня утром в любви клялся! — смеялась Лена.

— А чего ты радуешься? — спросила Олеся.

— Да он, наверное, ее привел о разводе поговорить. Сначала — вина, чтоб задобрить. Вы бы слышали, как он плачет последний месяц! Просто чуть не рыдает от любви. Кольцо подарил. Я забыла надеть. Два с половиной карата.

— Да ты что?! — воскликнула Олеся.

— Ага. — Лена самодовольно улыбнулась.

— Красивое? — спросила Катя.

— Очень. В розовом золоте, такие тяжелые цапки. — Она загнула пальцы, пытаясь наглядно показать, как выглядит кольцо.

— Здорово, — согласилась я.

Мы выпили вина.

— Посмотри, он подошел к кому-то. — Олеся показала в сторону, где Ленин жених здоровался с кем-то из своих знакомых.

— Пошли! — Лена быстро схватила меня за руку. — Как будто в туалет.

Я пробиралась следом за Леной между столиками, пока не уперлась в ее спину.

— Привет! — услышала я загадочный Ленин голос и тоже улыбнулась: все-таки мы Новый год вместе встречали.

Он рассеянно скользнул взглядом по Лене, потом по мне, потом по кому-то за моей спиной, улыбнулся непонятно кому и снова обратился к своему товарищу:

— Ну, давай на эти выходные…

Лена стала красного цвета, я поймала внимательный взгляд веснушчатой женщины, схватила Лену за руку и, улыбаясь всему свету, потащила ее в сторону туалетов.

— Ты видела?! — воскликнула Лена.

Я посмотрела, нет ли в кабинках ненужных ушей.

— Это его жена, — сказала я.

— Он не поздоровался со мной! Какая мне разница, жена или мама! Он спит со мной каждый день! Да и не жена она ему!

Дверь открылась, и зашла девушка с мобильным телефоном.

— Да! Я в «Vogue-кафе»!… Полно народа!… Есть, есть симпатичные. — Она подозрительно посмотрела на нас и заперлась в кабинке. — Давай, жду.

Лена беззвучно плакала.

— Принеси мой номерок со стола, — попросила она меня, — я туда больше не пойду.

Я уехала с ней.

Он позвонил ей через час. Лена не взяла трубку. Она молча покачала головой. Он позвонил еще раз.

— Наверное, прячется в писсуарной, — с отвращением сказала Лена, допивая шестой вермут со льдом. — Я не хочу, чтобы мне клялись в любви из писсуарной.

Ей понравилось это слово. За время, что мы с ней пили, она произнесла его еще несколько раз.

Думаю, что, когда она засыпала, писсуарная была тем местом, куда она послала своего жениха.