Евгений Москвин - Предвестники табора

Действительно ли?

Действительно?..

И вот уже я жажду прокрутить свою жизнь назад, подобно фильму, — просмотреть это соскакивание с велосипедов на замедленном повторе. Но Бог не позволяет мне сделать этого, нарушить его безраздельное главенство над временем — он сразу предоставляет мне красноречивое доказательство и еще в довесок и более необъяснимое явление — три, три платка вместо одного: теперь у каждого из несущихся по горизонту людей (во всю прыть, вот они уже внутри широченной «каторжной дуги»), у каждого теперь платок в воздетой руке.

(Как странно, ты только что убедился в существовании неземного, а они-то как раз, эти три человека, совсем недавно соскочили с велосипедов на землю).

Платки штормят назад и, как только три человека начинают постепенно сбавлять бег, удлиняются, разворачиваются — медленно, медленно…

Это уже флаги; и все продолжают набирать длину.

«Они набирают все то, что теряет скорость бега», — пришло мне на ум.

И ровно в тот момент, когда три человека на горизонте останавливаются, флаги, подчиняя себе ветер и заворачиваясь в оборотную букву «С», достигают максимальной длины.

Что я испытал в тот момент??

Нет, не могу выразить… ни словом, ни вообще чем-либо человеческим…

…………………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………………………

Немного позже люди «свернут» флаги, и вся «эстафета» повторится заново…

Когда наступит ночь, лунный свет спустится по флагам на землю — я словно бы воочию увидел его подвижные прямоугольные отражения, проскальзывающие от середины флагов вниз, по дуге, — это походило на отсветы автомобильных фар, которые «проезжают» среди ночи по потолку спальни (свет просачивается сквозь щелочки неплотно задернутых штор)… …………………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………………………

За пинг-понговым столом шла игра — двое в тонких белых свитерах, белых брюках и кепи; шарик, перелетая через сетку с одной стороны на другую, бесшумно ударяясь о ракетки, замедляет время. Ни один из игроков никогда не ошибается — шарик не падает в траву и не попадает в сетку; все четко, все идеально, но и непохоже, чтобы эти двое старались обыграть друг друга, — скорее уж, может показаться, будто они ставят рекорд «долгой игры» на количество отбиваний с каждой стороны.

Но это обманчивое впечатление. На самом деле, эти люди просто не способны на ошибку.

Поэтому-то они и не люди, и никто на этой поляне, — Мишка был совершенно прав.

А вот персонажи, о которых он не упоминал: шуты, жонглирующие яблоками.

(«Это те самые яблоки, которые в прошлом году раскатились по земле, когда я случайно опрокинул корзину. Помню, мать на меня здорово накричала».

«Ну-ка поднимай яблоки!.. Вот видишь, что ты натворил! Собирай их теперь! Немедленно!..» — кричала мать.

Я собирал яблоки, досадуя, и действительно в какой-то момент — я точно это помнил — мне захотелось начать жонглировать ими, хотя я и не умел, — дело в том, что за час до этого по телевизору показывали цирковое представление.

Цирк я никогда не любил; даже больше — терпеть не мог. И все же хотелось жонглировать…).

И вот еще два сиамских близнеца, облаченные в желто-синюю арлекинью чешую и трехрогие шапки с бубенцами, — один близнец наклоняется, взваливает другого себе на спину, второй принимается ожесточенно сучить ногами в воздухе; потом они меняются ролями. И все эти действия в абсолютном безмолвии, тогда как на лицах близнецов такие гримасы, словно они оглашают воздух свирепыми криками.

И была река, простиравшаяся до горизонта… А где ее начало, Бог знает! Двое плыли в лодке: он, в белоснежном костюме и белоснежной широкополой шляпе, и она — в белоснежном кружевном платье. Плыли с неторопливостью сна, в кругах солнечного света и в кругах воды — когда лодочник бередил веслом реку, создавалось впечатление, будто он только чуть прикасается к глади, а не гребет; быть может, так и было.

Камышовые заросли на берегу.

Лодочник стройный, длинноногий, возникает даже странная ассоциация с циркулем, и поза ей подстать: лодочник, выпрямившись в струнку, опирается на одну ногу, другая отставлена.

«Откуда здесь река?..»

Это земной вопрос — здесь они не работают…

«Куда ж им плыть по реке времени? — в конец, если нет начала…» — вот как следовало сказать: спросить и тотчас ответить самому себе.

А что это означает? Нет мне ответа…