Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Ты уже распелась?

— Пока нет, — она не ожидала такого вопроса и удивлённо приподняла брови, — А что?

— А чего ждёшь?

— Ничего не жду, — Наташа обернулась к нему, — сейчас, себя в порядок приведу, и распоюсь.

Ещё раз оглядев себя в зеркало, она достала из чехла принесённую с собой акустическую гитару и взяла несколько аккордов.

— Песня! — шутливо-торжественно объявила Наташа и тронула струны. Эту песенку-распевку придумал для неё Дима… Наташка пела, раскрывая связки и думала о том, сколько заботы она видит от него… Она просто купается в его заботе, иногда принимающей форму анекдота, как сегодня, например… Но суть этой заботы одна — его любовь к ней… Она — такая счастливая… Она — самая счастливая женщина на свете… И имя её счастью — Дима… Её Дима…

…Она уже заканчивала петь, легко взяв высокую ноту, когда дверь в гримёрку отворилась…

— Вадик, привет, — Алёна заглянула в помещение, — а, вот ты где… — эти слова относились уже к Наташе, — А мы со Светой переживаем, что ты до сих пор не приехала.

— Нет, мы с Димой приехали давно, просто он захотел, чтобы я переодевалась здесь, — Наташа приветливо кивнула девушке, — всё в порядке.

— Ясно… — Алёна почему-то усмехнулась, — А тут тебя искали…

— Кто? — Наташа удивлённо посмотрела на неё, — Кто меня мог искать?

— Мужчина, конечно… — Алёна недвусмысленно пожала плечами.

— Какой мужчина?..

— Тебе лучше знать…

Едва кивнув встретившему его у служебного входа в ночной клуб «Кристалл» молодому человеку с серьёзным лицом, Игорь Николаевич привычно спустился за ним по мраморной лестнице в подвальный этаж. Пройдя недлинным коридором, стремительно вошёл в открытую перед ним массивную дверь и оказался в уютном, небольшом помещении, уставленном мягкой дорогой мебелью, оборудованной встроенным баром и огромным телевизором, закреплённым на стене.

— Добрый вечер, — бодро поздоровался он с сидящим в глубоком кресле Леонидом Лапиным, — с наступающим, так сказать.

— Добрый, — поднявшись для рукопожатия, Лапин хмуро кивнул гостю, — взаимно.

— Что-то ты не очень празднично настроен, — пошутил Фишер, присаживаясь напротив Леонида, — Проблемы?

— Ну, не всем же быть на подъёме, — тот мрачно усмехнулся, — ты, как я посмотрю, не один час провёл у зеркала, как хорошая барышня. Неужели так зацепило, а, Игорёк?

— А что, заметно? — на удивление, Игорь Николаевич смутился. Он, действительно, особенно тщательно готовился к сегодняшнему вечеру: посетив элитный парикмахерский салон, он впервые в жизни попросил наложить ему маску для лица, хотя для своих сорока одного года и так выглядел очень молодо. Стильная молодёжная одежда смотрелась на нём вполне уместно: мужчина был хорошего телосложения, хоть и среднего роста, и довольно спортивен.

— Не то слово, — ухмыльнулся Лапин, — один парфюм чего стоит. Игорёк, — он, прищурившись, пристально посмотрел на Фишера, — да ты не влюбился ли на старости лет?

— Ну, уж и на старости, — Игорь улыбнулся исподлобья, — я ещё моложе тебя, между прочим.

— Да я-то, что, я по молодым не сохну, — Лапин вдруг снова нахмурился, вспомнив события сегодняшнего вечера, — мы — люди семейные…

— Ну, возраст это не беда.

— Как сказать, — Лапин достал сигареты, протянул пачку собеседнику, — Когда такая разница, то беда и есть. Что ты с ней делать-то будешь? Двадцать лет, ребёнок против тебя.

— Ты что, завидуешь, а, Лёнчик? — Игорь засмеялся, — Так отговариваешь, что у меня начинают закрадываться сомнения.

— Да тебя разве отговоришь? — махнул рукой Лапин, — Ты же все жилы вытянешь, пока своего не добьёшься. Уж как мне не хотелось принимать участия во всём этом, а ведь не устоял…

— За свою репутацию будь спокоен, — Фишер сделал успокаивающий жест, — никакого криминала, ты меня знаешь. Никакого насилия, всё только по взаимному согласию…

— Знаю, — Лапин глубоко затянулся сигаретой, — поэтому и пошёл на уступки. И как это у тебя всё так гладко получается? — он покачал головой, — Ни шантажа, ни подкупа, а девицы, в конце концов, сами к тебе приходят — Игорь Николаевич, спасите, я на всё согласна…

— Это старо как мир, Лёнчик, — Игорь усмехнулся, — мой кнут бьёт исподтишка, вроде это и не мой кнут, да и не кнут вовсе… А пряник — вот он, всегда на столе: приходи и бери… Тем более, что мои девицы не в рабство попадают, в конце концов. Если не дура — будет кататься как сыр в масле у богатого папика… Да ещё и замуж выйдет, если повезёт. Ну, а если дура… Тут ей никто не виноват, — последние слова он произнёс жёстким тоном, без улыбки на лице.