Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Благодаря тебе, — повторил Макс, — и Уля ушла благодаря тебе… И наш проект накрылся — благодаря тебе… И бухал я вчера благодаря тебе…

— Так-так-так… — она сдвинула брови, — Давай дальше…

— А что дальше, — затушив сигарету в пепельнице, он взял свой бокал, — вот, шампанское в пять утра пью — тоже благодаря тебе…

— Ну, ты и… — она не произнесла оскорбительного слова, только сжала губы, — А ради кого я сама пожертвовала своим проектом? Не ради ли тебя?

— Ради меня? — он цинично ухмыльнулся, — Это ради меня ты столько времени дразнила Морозова? Этот ради меня ты влезла между Улькой и мной? Это ради меня ты использовала меня, как игрушку, добиваясь своих целей?

— Ну, ты и тварь неблагодарная… — Кристина поднесла к губам полный бокал, но, задержав руку, резко выплеснула содержимое в лицо Максу, — А я ещё хотела сделать тебе сольный проект… Гадёныш…

— Подавись ты своими проектами, — он со злостью швырнул свой бокал о стенку: разбившись вдребезги, он разлетелся на сотню мелких осколков, — а я на них плевал… — с этими словами он встал и, схватив свою куртку с пола в прихожей, хлопнул дверью и вышел из квартиры.

Дима растерянно стоял посреди аппаратной. Он, не проронив ни слова, смотрел на то, что осталось от его студии, в которой он работал больше года, в которой было написано столько песен, в которой он проводил большую часть своего времени… Студии, ставшей его вторым домом…

— Дима, что это?! — вошедшая следом Наташа в ужасе застыла на месте, — Это… Кто это сделал?!

— Это не я… — он отрицательно покачал головой.

— Дима… Кто здесь вчера ещё был, кроме тебя? Не скрывай, это ведь серьёзно…

— Здесь была Кристина, — глухо произнёс Дима, — я уехал, она осталась.

— А с ней всё в порядке? — Наташа испуганно огляделась вокруг, — Дима, ты позвони ей…

— Я думаю, что в порядке, — он присел на уцелевший стул, — как же быть…

— Ты о чём?

— Я твои минусовки только сегодня скачать собирался. Они все были в ноутбуке… А ноутбук… — он кивнул на то, что осталось от ноутбука, разломанного на две половинки.

— Как же быть? — она подняла на него свои большие глаза, — Дим…

— Что-нибудь придумаем, — опустив голову на сцепленные кисти, Дима на какое-то время зажмурил глаза, — вживую тебе буду играть…

— Ты всё-таки позвони ей, — тихо сказала Наташа после небольшой паузы, — мало ли что…

— Хорошо, — достав телефон, Дима нашёл номер Кристины и нажал на «вызов», — привет — он говорил сдержанно, сжимая губы, — У нас проблема, но, я думаю, ты в курсе… Как какая? Студия как после бомбёжки. Ты не знала? Странно… А мне кажется, ты последняя, кто вчера здесь был. Как не была? Ну, приезжай, — усмехнувшись, он отключился.

— Димыч, я на минутку, за флэшкой… — залетев в то, что осталось от аппаратной, Сашка так и остался стоять с раскрытым ртом.

— Найдёшь — твоя будет, — мрачно пошутил Дима, — проходи, не бойся.

— А что, нам объявили войну? — Говоров оторопело оглядывался вокруг, — Наташка, ты хоть объясни…

— Я ничего не знаю, Саша, — она печально покачала головой, — мы только что приехали, хотели мою программу прогнать и минусы скачать на свой ноут…

— Саня, пойдём на улицу, покурим, — Дима многозначительно посмотрел на Говорова, потом повернулся к Наташе, — Наташ… Ты иди в репетиционную, включай там аппарат, будем пробовать живой аккомпанемент… Я скоро.

Выйдя на улицу, Дима какое-то время стоял, держа руки в карманах куртки и глядя на низкое зимнее солнце через чёрные очки. Сашка молча курил рядом, терпеливо ожидая объяснения тому, что он только что увидел.

— Саня, я знаю, кто это сделал. Но я не знаю, как мне быть.

— Рассказывай, — затянувшись в последний раз, Сашка выбросил остатки сигареты в урну и повернулся к Диме, — А там разберёмся.

Рассказав вкратце о событиях вчерашнего вечера, Дима вопросительно посмотрел на Говорова:

— Ну, и как ты думаешь, что я теперь должен делать?

— Димыч, я не пойму одного… А почему ты что-то должен делать? Громил студию ты?

— Не я…

— Ну, и всё. Вот кто громил, тот пусть и делает. Покупает новую аппаратуру, делает ремонт…

— Саш… — Дима замялся, — Тебе проще так говорить… А я не могу. Я вчера Наташке ничего не мог объяснить, и не сказал бы под страхом смерти… Что бы ни было, но у нас с Кристиной были отношения… Она вчера проявила слабость. Единственный, кому я это могу рассказать, это ты, от тебя никуда не уйдёт. Больше — никому. Я не могу выдать её тайну, и, если она скажет, что её здесь не было, я не смогу сказать, что она здесь была… Значит, виноват буду я.