Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Ну, как тебе? — повернувшись вокруг себя, девушка кокетливо застыла перед Димой, который, полулёжа на широком диване, смотрел в огромный плазменный телевизор, висевший на противоположной стене.

— Тебе идёт… — едва посмотрев на неё, он снова уставился на экран.

— Морозов! Ты даже не глянул! — Кристина весело повернулась ещё раз, — ну, посмотри…

— Правда, тебе очень идёт, Кристина…

— Ну, ладно, поверю на слово, — девушка пробежала к дивану и плюхнулась рядом с Димой, — ты и сейчас не обратишь на меня внимания?

— Уже обратил… — парень повернул голову, — Ты, как всегда, очень красивая.

— И всё?! — она удивлённо приподняла брови, — А где подтверждение?

— Ну… Я могу письменно заверить.

— Дима, — капризным тоном произнесла Кристина, — Не притворяйся, что ничего не понимаешь.

— Кристин… У меня сегодня голова как чугунная, и, правда, ничего не понимаю, — попытался пошутить Дима.

— Ну, ты ваще-е-е… — она не переставала шутить, — Перед ним красивая женщина… с собственной шикарной квартирой… не бедная… И готовая на всё…

— Действительно… ваще… — Дима слегка улыбнулся и посмотрел на неё, — Наверное, сегодня не мой день.

— Да?.. Зато — мой, — с этими словами она села ему на колени и, обняв, поцеловала в губы. Он сидел неподвижно, и девушка поцеловала его ещё раз, крепко прижавшись телом. Но парень снова не отреагировал на её поцелуй, едва улыбаясь уголком губ.

— Я что-то не поняла? — отстранившись, Кристина внимательно посмотрела на Диму, — Что-то не так?

— Всё так, Кристина. И ты бесподобна.

— Тогда… в чём же дело? — она снова попыталась его обнять, — Бесподобная женщина начинает сердиться!

— Просто… Мне нужно идти, — аккуратно пересадив её на диван, Дима поднялся, — у меня сегодня ещё дел по горло.

— Морозов… — изменившимся голосом произнесла Кристина, — Я не поняла, зачем ты тогда приходил?

— Я просто проводил тебя домой.

— Просто проводил… — усмехнулась она, — Морозов… Это начинает входить у тебя в привычку.

— Привычка свыше нам дана… — Дима засунул руки в карманы модных брюк, — Как там дальше, помнишь? Замена счастию она… Ещё классик сказал.

— Дима, — нервным тоном произнесла Кристина, — Мне надоели твои затянувшиеся критические дни. Тебе не кажется, что это ненормально?

— Ненормально — что?

— Наши отношения. Я до сих пор не знаю, они есть или их нет?

— Кристина… — Дима пристально посмотрел на неё, — Мы вместе работаем, общаемся, разговариваем… даже ссоримся. Значит, отношения есть.

— Ты издеваешься, Морозов?! Да?! — возмущённо выкрикнула она, — Ты что, думаешь, я всё буду терпеть?!

— Знаешь, я долго думал… В одну воду дважды не вступить, — Дима стал серьёзным, — я ничего не могу с собой поделать.

— Тогда у меня к тебе есть два вопроса.

— Спрашивай.

— Кто такая Инна? — Кристина пытливо смотрела ему в глаза.

— Ты рылась в мом телефоне? — Дима удивлённо приподнял брови, — Впрочем, я тебе и так отвечу. Инна — это моя знакомая, психолог.

— Ах, вот как… А я-то думаю, почему у нас с тобой всё так… А это, значит, помощь психолога! — ехидно засмеялась девушка, — Замечательно!

— Я ответил. Теперь второй вопрос.

— Второй? Ну, вот тебе второй: почему по «Музыкальной дорожке» крутят твою песню, на которую ты не продавал свои авторские прав?

— Если ты про «Я заплетал твои косы», то я их так просто отдал.

— Ты должен их продать. Или подать в суд на исполнительницу.

— Кристина, ты сама знаешь, что это бред.

— Бред потому, что это твоя Наташа?

— Если тебе станет от этого легче, то… да.

— Ты должен разобраться… Я требую!

— Ты никакого отношения к этой песне не имеешь. Музыка моя, а слова… Слова тоже мои.

— Да ты у нас поэт? — Кристина истерически расхохоталась, — Ну, надо же, какой талантище.!.

— Я ухожу, а ты постарайся успокоиться.

— Катись! — крикнула девушка, когда Дима вышел в прихожую; когда он уже закрывал за собой дверь, добавила вдогонку, — Морозов! А ты ещё и бабник!..

Наташа закрыла за собой входную дверь и, разувшись, прошла на кухню. Переложила купленные в соседнем магазине продукты из пакета в холодильник и, включив чайник, проследовала в свою уютную комнату. Свёрток, оставшийся в пакете, был явно не с продуктами. Подойдя с ним к шкафу, Наташка развернула хрустящий целлофан: крохотные детские ползунки перекочевали из упаковки на отдельную полочку, отведённую детским вещам. Укладывая их в одну стопку с другими, купленными раньше, она печально вздохнула. Если бы не работа, вряд ли она смогла бы купить всё необходимое для малыша. А теперь у него есть всё, что может понадобиться в первые месяцы жизни. Она так и сказала вчера отцу, и это было единственное, чем она могла облегчить удар, который нанесла известием о своей беременности…