Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— И теперь ты не можешь в себе разобраться, так?

— Да… — слова давались Диме тяжело, — Но, повторюсь, это только моя проблема. Не заморачивайся.

— Дима… ты можешь не бояться мне всё рассказать. Я отдаю себе отчёт в том, что наши с тобой отношения вряд ли когда-нибудь перерастут во что-то серьёзное. Во всяком случае, с твоей стороны.

— Ну, зачем ты так… — он снова обнял её, — я не давал тебе повода…

— Дима… Я старше… И прекрасно всё понимаю, — Инна печально улыбнулась, — и, мне кажется, что дело не в той, которая сейчас тебе звонила. В цепочке не хватает звена…

— Мне совсем не нравится нагружать тебя своими личными делами. Как-то странно всё выглядит…

— Просто я профессионал, Дима. Поэтому… — она замолчала, не договорив.

— Поэтому мы сейчас с тобой куда-нибудь поедем, — он улыбнулся и, наклонившись к ней, поцеловал.

— Тебя ждут, — игриво ответила женщина, — ты обещал подъехать через час…

— Час — понятие растяжимое… До бесконечности.

Сев за руль и пристегнувшись, Инна завела двигатель, отогнула козырёк и посмотрелась во встроенное с обратной стороны зеркало. Включила радио и, перебирая радиостанции, остановилась на городской «Музыкальной дорожке».

— Здесь иногда твои песни крутят. «Он как и я» и… «Не моя», кажется.

— Да, именно эти. Хорошо, что есть свой такой радиоканал. Местные музыканты нет-нет да выставляют своё творчество.

— Да, я за это и люблю эту радиостанцию. Всё такое живое, не избитое… Вот… что-то новенькое… — услышав незнакомую мелодию, Инна сделала звук громче, — Вроде такой песни не слышала…

— Погоди… — Дима напряжённо вслушивался в гитарное вступление, — Сделай ещё громче… пожалуйста…

— Пожалуйста, — женщина охотно прибавила звук, — Что-то знакомое?

— Да… Как?! Кто записал?! — слушая, Дима изменился в лице. Из динамиков лился женский нежный голос… Этот голос, этот тембр он бы не спутал ни с одним другим на свете!

Наташа пела так, как могла петь только она… Её исполнение всегда было таким выразительным, так трогало душу, как будто эта девушка сама проживала то, о чём пела.

— Боже, какой голос! И песня… — Инна повернулась к Диме, — Дима… Что с тобой?! Что-то случилось? На тебе лица нет…

— Случилось… но уже давно, — он устало закрыл глаза.

— Тебе песня знакома? — Инна пытливо посмотрела на него, — Или певица?

— Это моя песня… И слова, и музыка. Правда, слова здесь от женского лица… и певица… тоже знакома.

— Видимо, это и есть то самое недостающее звено?

— Это даже не звено… Это мои цепи…

— Это к ней ты спешил тогда… прошлым летом? Девушка с белой косой…

— Да…

— Она же была на фото твоей группы….

— Да…

— Понятно…

— Я ушёл от неё осенью…

— Почему ушёл?

— Так вышло…

— И где она сейчас?

— А она… Она с другим…

— Знаешь, Дима… — подала голос Инна, выслушав его нелёгкую историю, — Мне кажется, у тебя сложился комплекс вины перед твоей Наташей. При чём, вины не простой. Она у тебя многослойная. Вот она теряет с тобой невинность… Вот ты не берёшь её в поездку, и она вляпывается в нехорошую историю… и ещё много всяких мелких эпизодиков… А теперь ещё твой уход от неё, который она же и спровоцировала… И её же измена тебе, закончившаяся беременностью. Дима… Ты берёшь на себя её же собственную вину. И только поэтому она тебя не отпускает.

— Не знаю… — Дима сидел в салоне автомобиля, откинув голову на подголовник, — Не знаю… Я пытался забыть… Я писал музыку, и мне становилось легче… Я попытался снова возобновить отношения с Кристиной — не получилось… Я встретил тебя… и… мне показалось, что я стал забывать… А сейчас услышал её голос… и всё… в одну секунду всё вернулось…

— Дима… — Инна грустно улыбнулась уголками губ, — Это всё та же песня…

— Что мне делать? Подскажи…

— Я тебе скажу, но уже не как психолог: клин клином вышибают! — женщина лукаво улыбнулась, — Ну, что, едем?

— Инна… ты меня прости… Я сегодня никуда не смогу… Мне в центр надо… Прости, хорошо? Я позвоню… — с этими словами Дима вышел из машины.

Открыв огромный зеркальный шкаф, Кристина торопливо перебрала одежду на вешалках и, выбрав короткое, обтягивающее серебристое платье на узких бретелях, небрежно бросила его на широкую кровать. Затем сняла с себя брюки и блузку, надела платье и вышла в соседнюю комнату.