Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

Женька и Петрович — средних лет невысокий, худощавый мужчина с красивым тенором, частенько прикладывались к спиртному в праздничные вечера — то по очереди, а то вместе, и она зачастую пела одна под синтезатор, под минусовки или под гитару, в зависимости от стадии веселья посетителей, «прикрывая» своих «товарищей». Товарищи были благодарны — особенно Петрович, чьё пристрастие к алкоголю очень мешало его работе. Немного проспавшись в подсобке, он выходил, поднимая вверх правую руку, как ресторанная «звезда», которую долго ждали зрители. Он дарил Наташке шоколадки и звал её Натали…

Женька, который выпивал не так много и отсутствовал не так долго, обычно наклонялся к девушке и, мурлыкая: «Всё нормально?» целовал в лоб, чем вызывал жгучую ревность у женского персонала и улыбку у самой Наташи, которая вскоре привыкла ко всему. Она, на удивление, подружилась и с Журавлёвым, и с Костей, к которому они время от времени ездили репетировать новые песни. Мужчина почему-то с особенной теплотой относился к Наташе с самого первого дня, девушка немного удивлялась, но однажды Журавлёв всё объяснил.

— У Кости была дочь. Её тоже звали Наташа, и ей сейчас было бы восемнадцать лет.

— С ней что-то случилось?

— Да, она умерла от рака… Давно. Вот он к тебе и прикипел.

Сам Женька тоже становился другим, когда они приезжали к Косте… Наташе казалось, что за видимой бравадой и неуёмной любовью к женскому полу кроется какая-то неизбывная печаль… Здесь он становился серьёзнее и только слегка улыбался уголками губ. Иногда Костя и Женя затевали свои разговоры с воспоминаниями, и Наташа, положив на локти подбородок, с интересом слушала мужчин, улыбаясь их шуткам. Почему-то у Кости ей было особенно тепло и спокойно…

— Дима, я что-то тут не пойму, что ты… — произнеся эти слова, Наташа осеклась. Она играла по нотам, написанным Женькой, и засомневалась в одном знаке.

— Дима? — Костя удивлённо посмотрел на девушку, — А кто у нас тут Дима?

— Ой, я оговорилась… — смутилась Наташа, — Не Дима… Женя…

— Что ты тут не поймёшь? — Женька взял в руки нотный лист, — Слушай, кстати… Я только на днях увидел на ютубе ролик… Помнишь, как мы тебе под окном орали?

— Помню… — вопреки его желанию развеселить, слёзы навернулись у неё на глаза.

— О как! — Костя улыбнулся, — Он тебе серенады пел?

— Да если бы я один… Весь знаменитый «Ночной патруль»! — Женька засмеялся, — После концерта на дне города. У Димки Морозова день рождения был, вот он и пел серенады. А мы только подпевали.

— «Ночной патруль»? Я как-то их слышал… И Морозова видел и слышал. Талантливый парень. Но… вот чего-то в его музыке не хватает… жёсткости, что ли?

— Кстати… Вот та песня, что мы Наташке под окном пели, классная, между прочим. Я бы спел. Её на ютубе нет?

— Есть… — Наташа грустно посмотрела на Женьку, — Я её даже в Москве в клубе сама пела, там есть вариант текста для женского исполнения.

— В московском клубе? — Костя удивлённо посмотрел на девушку, — Ты выступала в Москве?

— Да, с «Ночным патрулём»… Мы ездили снимать видеоклип на песню и, заодно, выступили в «Золотой антилопе».

— Ты пела в «Ночном патруле»??

— Совсем немного. Раньше я пела в «Киви», но потом Дима… — Наташа осеклась, но, справившись с собой, продолжила, — Потом Дима сказал, что я буду выступать только с ним. Вот тогда мы и поехали в Москву. А потом я ещё на сольнике с ними спела, и всё…

— А почему больше не выступаешь?

— Они теперь под Лапиным. Он вложил деньги в их раскрутку и пригласил Диму работать в его продюсерском центре. В общем, Лапин сказал, что я лишняя…

— И Дима согласился? — Костя пристально посмотрел на девушку.

— Нет. Он не согласился. Я ушла сама.

— А что за песня, послушать где-то можно? Или сама спой?

— А у вас интернет есть?

— Ну, конечно… — Костя включил компьютер, — Сейчас…

— Вот он, ролик… — Наташа пошевелила мышкой, — «Я заплетал твои косы».

Она впервые за эти месяцы снова смотрела любительскую съёмку с концерта «Ночного патруля», слушала песню, которую Дима посвятил ей… Вот он сам… Она так давно его не видела. Комок подступил к горлу… Не в силах больше смотреть, не одеваясь, вышла на улицу.

— Песня мне, в общем и целом, понравилась, — сказал Костя, когда Наташа вернулась в помещение, — но я бы сделал всё по-другому. Попробуем?

— Костя… Я знаю что аранжировки стоят дорого… Пока я не могу заказывать себе песни…

— Ну, я не за деньги… Без денег. Ты этого стоишь… Единственное, что придётся сделать, это спросить разрешения у Морозова — это же его песня?