Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Постараюсь… — хмуро буркнул он в ответ Диме, — Сам уже устал…

— Что-то тебя понесло, как того Остапа. А ещё десять дней впереди, а потом ещё две недели после Нового Года. За диплом вообще молчу.

— Про диплом не переживаю, давно написано и уплачено.

— Ну, всё равно. Ты как с цепи сорвался. Случилось что?

— Случилось… — Сашка исподлобья посмотрел на Диму, — И не у меня.

— Что случилось-то? У кого? Рассказывай.

— У тебя…

— Что?.. — Дима встревоженно нахмурил брови, — Говори… С Наташей что-то?.. Саня?.. Да?..

— Да… — тяжело произнёс Говоров.

— Саш, ну, что? Не молчи…

— Дима… Не знаю, как сказать.

— Говори…

— Ну, в общем… Наташка с Женькой всё же серьёзно… видимо…

— Я это знаю, — глухо произнёс Дима.

— В положении твоя Наташа, Димыч… Вот такие дела.

— Откуда ты знаешь? — тот изменился в лице, — Может, между ними ничего и нет.

— Ну, да. Ничего нет. А уезжали они на ночь в шахматы играть, да? Сам же говорил, что футболку мужскую у неё под подушкой нашёл, — Сашка невесело усмехнулся.

— Не знаю, Саш, — Дима отрешённо смотрел куда-то вдаль, — я до сих пор не могу поверить.

— Я тоже со стороны не мог поверить. Но с Женькой они уже два месяца. Это точно. Мы уезжали на гастроли — я перед этим их видел, помнишь, рассказывал? Конец октября. Сейчас — почти конец декабря…

— А откуда ты знаешь, что она в положении?

— А Жека сам и сказал… В общем, я видел их недавно.

— Гле?

— Там, в ресторане, одиннадцатого числа.

— Это её день рождения…

— Я в курсе. Я не сказал тогда тебе. Короче… С Женькой я так и не созвонился, то я на гастролях, то он на работе. Я с Иркой в «Дворянское гнездо» нарочно тогда завалился, у нас как раз в тот день никаких выступлений не было. Ну, в общем… Жека с Петровичем на перерыв пошли, а Наташка одна пела… Я Ирку за столиком оставил и — к ним… По дороге официантку спросил, где Журавлёва найти, а она мне — типа, у певички лучше спроси, ей лучше знать. Я говорю, а что, у них всё серьёзно? Она — типа, если она у него в номере ночует, а он говорит, что она его невеста, то куда уж серьёзнее. Во-о-о-т… — Сашка выдержал небольшую паузу, — Ну, я и пошёл дальше. Нашёл их с Петровичем. То да сё… Женька — мол, мы сегодня бухие, мол, за Наташку пьём втихаря, а она за нас работает… Ну, поржали так. Я говорю — должно быть наоборот, пусть она пьёт, а они типа работают. Ещё посмеялись. А Женька и говорит — ей, мол, за двоих наливать надо теперь… Я спрашиваю — в смысле, за двоих? Он и говорит — в том самом смысле: и есть, и пить. Но, говорит, пить ей вредно, пусть лучше ест за двоих. А я, говорит, пить лучше буду за «нас — троих». Так и сказал. Я ещё переспросил — беременная, что ли? Говорит — да… А сам — довольный такой…

— А дальше? — Дима спросил еле слышно, неподвижно глядя в одну точку.

— А дальше… Дальше мы ушли, Ирке там скучно стало. Жека с Петровичем уже готовые были, чего с ним разговаривать? К Наташке я не стал подходить, и она нас не заметила. А ты ей так и не звонил?

— Звонил… У неё телефон всё время отключен.

— Скорее всего, симку поменяла.

— Теперь уже какая разница… Вот теперь уже — всё… Всё, Саня. Я одного только не могу понять… — на некоторое время Дима замолчал, — Я одного не могу понять, как же так? Как она могла? Ну, пусть бы хоть два… три месяца прошло… Но не сразу же… Как же так, Сашка?!

— Не знаю, Дима. Для меня это тоже шок… А то, что с Журавлёвым — это вообще двойной шок… Вот и бухаю. Что ты на меня так смотришь? Сам всё знаешь.

Вновь и вновь вспоминая этот разговор, Дима всё больше уходил в себя. Даже внезапная измена Кристины год назад не ударила его так сильно, как потеря Наташи… Не хотелось ни есть, ни спать, выступать тоже не было сил. Каждый день он переступал через себя — будь то работа в продюсерском центре, будь то выход на сцену.

Да, он сам ушёл. Но он уходил не навсегда. В глубине души он это знал… Они были вместе всего полгода, но никогда и никого он не любил так сильно, как эту белокурую девочку с печальным взглядом цвета крепкого чая.

Он ушёл сам…

Но даже после того, как Сашка увидел Наташу вместе с Женькой, он до конца не верил, что потеряет её… Даже когда он не застал её дома и нашёл мужскую футболку у неё под подушкой и убедился в её измене, он где-то, в самой глубине души оставлял крохотную надежду, сам не понимая на что, но — надежду… А теперь никакой надежды нет. Её больше нет в его жизни… И самой жизни больше нет… Есть просто тягучие, монотонные дни и ночи.