Джон Кинг - Английский путь

Экскурсионный кораблик плывет по реке, пассажиры любуются городскими видами. Говно, конечно, но всем когда-нибудь приходится этим заниматься. Полтора часа на осмотр достопримечательностей. Я отделился от остальных и отправился на экскурсию. Поглазеть на гранит и мрамор. Богатую историю Амстердама. Все равно как когда едешь на поезде — видишь город в не самом приглядном свете. Когда едешь на поезде, не видишь блистающих роскошью торговых квартачов, зато проезжаешь заброшенные склады и покрытые ржавчиной железнодорожные пути. Убогие домишки и запущенные улицы. Свалки и горящие помойки. Допотопные фабрики и пустыри. Так лучше ездить, хотя, наверное, на этом кораблике мы не много такого увидим. Но все равно, интереснее идти через черный ход. Получать свои собственные впечатления. Играть в туризм.

Передо мной парочка английских туристов снисходительно рассуждает о музее Ван Гога. Как-то видел фильм про него по телеку. Тупой ублюдок хотел быть с бедными. Папаша заставлял его думать о карьере, а он хотел помогать беднякам. Жил с проституткой н отрезал собственное ухо. Он был самым настоящим ебанутым, но сейчас он мертв, и те самые мрази, превращавшие его жизнь в ад, пока он был жив, возносят его до небес. Всемирная известность и непревзойденный талант и кто больше даст за картину.

Мы проплываем мимо жилища Анны Франк. Женщина-экскурсовод начинает рассказ. Жирные туристы с фотоаппаратами и путеводителями деликатно умолкают. Выбрались в отпуск отдохнуть. Получить эмоциональную разрядку. Экскурсовод рассказывает, что Анна Франк была еврейской девочкой, жившей в этом бараке, в том, что они называют задней пристройкой, целых два года вместе с семьей и друзьями она скрывалась здесь от Гестапо. Им помогали их друзья-голландцы, и два года им это удавалось. Перед ними уже брезжила надежда, Союзники подходили все ближе. Но их предал коллаборационист, и восемь человек отправились в концентрационные лагеря. Единственный, кто выжил — Отто франк, отец Анны. Анна и ее сестра умерли от тифа за две недели до капитуляции Германии.

Я помню этот фильм. Его было тяжело смотреть, и в конце я едва не плакал. Экскурсовод умолкает на несколько секунд.

Я думаю об Отто Франке. Каково ему было потом, после всего этого? Наверное, миллионы уцелевших оказались в той же ситуации. Больше того, я думаю о предателе. О мудаке, сдавшем их всех. В Амстердаме было 80000 евреев, 75000 погибли. Экскурсовод рассказывает нам о статуе, воздвигнутой на том месте, где в 1941 году 400 Евреев были погружены на корабль для отправки в концентрационный лагерь Маутхаузен после того, как сторонник нацистов погиб в стычке между членами Еврейского Сопротивления и голландскими нацистами. Никогда не знал, что у голландцев была нацистская партия. Эти евреи были уничтожены в отместку за смерть нациста. После этого разгорелось восстание докеров и транспортных рабочих. Она говорит, что восстание организовала компартия, нелегальная в то время. Через два дня его подавили. Для Голландии это необычно, говорит она, поскольку в этой стране люди почти ничего не сделали, чтобы спасти евреев. Пожилая голландская парочка с виноватым видом покачивает головами. Большинство европейских стран почти ничего не сделали для спасения евреев, говорит экскурсовод.

Я думаю о том, как англичане вели бы себя в таком положении. Неужели мы не попытались бы спасти женщин и детей? Не могу представить, чтобы англичане остались стоять в стороне. Мы не такие. Ну да, мы называем Шпор жидами и все такое, но это другое. Это не имеет значения, потому что мы не религиозные фанатики. Нет, англичане не убивают женщин и детей. Мы сильные, но справедливые.

Кораблик набирает скорость, и мы движемся вперед, к более приятным объектам. Микрофон экскурсовода распространяет информацию. Анна Франк забыта, как оставшаяся за кормой вода туристы снова щелкают своими фотоаппаратами. Кто-то снимает на видеокамеру проплывающие корабли и здания. Наконец экскурсия заканчивается, и мы сходим на сушу. Я вижу Кевина, догоняю его. Хлопаю по плечу.

— Не видел тебя, — извиняется он. — На корабле был? Не заебало тебя? Прогуляться не хочешь?

Мы идем по улице и через несколько минут я присаживаюсь за столик снаружи какого-то бара, пока он заходит внутрь отлить. Он возвращается, и мы заказываем себе по лагеру.

— Единственной интересной вещью был рассказ про девчонку, умершую за неделю до освобождения, — говорит Кевин, одним глотком опустошая полкружки. — Быть рядом со свободой… Мудаки они были, эти немцы. Ебучие отбросы. Истязатели детей.