Джон Кинг - Английский путь

— Это Марк, — сказала она.

Выглядит как обычный европеец, отметил про себя Гарри. Да и что можно сказать о человеке, проведшем большую часть жизни за соблазнением неопытных девушек в стрип-барах и массажных салонах в Петтайе, а потом переключившемся на мальчиков. Слишком уж он ординарный, в самом деле.

— Это мы в Чауэнге, в Ко Самуи, — сказала Ники, перебирая фото с пляжей и со всевозможными видами.

На снимках она казалась вполне счастливой. Везде она была в солнцезащитных очках, везде выглядела сильно загорелой. Он сказал ей об этом.

— В Таиланде лучше быть белой. Чем светлее моя кожа, тем лучше ко мне относятся таиландцы. Но западным мужчинам нравятся смуглые девушки. Европейцы хотят лежать на солнце и загорать, а таиландцы сидеть дома и казаться белыми. Все мы хотим того, чем владеют другие.

Гарри засмеялся, потому что это действительно так. Люди везде одинаковые, куда ни бы ты ни приехал, всегда им нужно то, что есть у других, и они никогда не ценят того, что имеют сами. Как в древние времена — в Англии смуглая кожа показывала принадлежность к низшему классу, в то время как белая кожа говорила о богатстве. Да, многое изменилось, но то, что сказала Ники, было правдой, и вряд ли в других странах иначе. На пляжных фотках она была загорелой и выглядела как европейка или американка. Другие таиландцы могли бы смотреть свысока на нее из-за цвета ее кожи, но на фотках она казалась вполне довольной собой, разгуливая с европейцем и не заботясь о том, что могут подумать какие-нибудь безмозглые пидарасы. Важно было не то, что ее спутник европеец, а то, что у него есть деньги, а деньги одинаково важны для всех — и для бедных, и для богатых. Больше всего люди ненавидят, когда те, кого они считают ниже себя, вдруг добиваются успеха. Гарри подумал о Манго, тот может гордиться собой и своей работой, но тем не менее между ним и коллегами всегда оставалась стена.

Гарри поблагодарил Ники за фотографии, ее гордость была очевидной, ведь это были ее победы. Жизнь — борьба, и она не проиграла в этой борьбе. Она показала на фото из шикарного ресторана:

— Это в Бангкоке, перед тем как мы уехали в Голландию.

На снимке она выглядела и счастливой и печальной одновременно, но это был ее выбор, и Гарри засмеялся, представив, как белые официанты вынуждены прислуживать этой шлюхе и относиться к ней с уважением. Она выросла в богом забытой деревне, прошла школу стрип-баров в Бангкоке и массажных салонов в Петтайе, и тем не менее шла по жизни с высоко поднятой головой (и спермой белых мужчин в своем чреве). Она переместилась в другой мир, оставив своих хозяев резать друг другу глотки. Сутенеры и владельцы клубов не волнуют ее, сидящую в «Бангкок Континенталь» и поедающую суп, крохотная порция которого стоит больше, чем деньги, которые она обычно получала, когда делала минет какому-нибудь грязному извращенцу, мечтающему запустить пальцы в ее задницу, пока она выполняет свою работу. Она выжила, презрев все законы физики. Он снова вспомнил Вьетнам и вьетконговцев, не сдавшихся, несмотря на все бомбы, которыми забрасывали их янки. Крестьян в жалких деревнях, сбивавших В52 из допотопных ружей. Все новейшие технологии уничтожения цивилизованного мира оказались бессильны. Гарри много раз видел это по телевизору, а теперь то же самое он видел здесь. Ники вела свою войну и победила в ней, а этот ресторан был ее медалью.

Ники сражалась против иностранцев, которые стремились использовать ее нищету, больше того, она сражалась против предателей, державших ее в этой нищете и продававших купцам из высокоразвитого мира. Эмоции не давали Гарри покоя. Она использовала систему для своего спасения, и это вряд ли заслуживает особого уважения, но что он может сделать? Таиланд — друг и союзник Запада, идет по пути новейшего империализма, и пока люди в костюмах не зарываются, они могут жить в свое удовольствие. Смешно, потому что хотя Гарри отлично понимал все это, в детстве он всегда хотел быть одним из стрелков на вертолете с автоматом в Руке. Конечно, это было всего лишь естественно, потому что все хотят славы и никто — страданий. Лучше не замечать темных пятен. По крайней мере, она вырвалась оттуда.

— Это наш дом в Амстердаме, — сказала Ники, перебирая фотографии, на которых была запечатлена трехкомнатная квартира.

Она подробно рассказала ему о малейших деталях интерьера, как будто собиралась покупать мебель. Она явно гордилась тем домом, но Гарри это не было интересно. Он хотел есть и не хотел сидеть на месте. Он слушал, не вникая в смысл, и когда она умолкла, спросил, есть ли у нее что-нибудь из еды. Ники снова вскочила, надев майку. Она пошла на кухню, он слышал, как она возится с холодильником, а потом она вернулась с бутербродами. Он все съел и отправился в душ. Он был не прочь трахнуть ее снова, но Ники уже оделась, а настаивать он не осмелился. Он больше не был клиентом. Он не знал, вернуться ли ему в тот бар или пойти еще куда-нибудь. Гарри быстро оделся, попутно выпив еще чашку кофе. Если он вернется, то придется весь день лазить с остальными, не лучше ли погулять с девушкой по Амстердаму. Что здесь особенного. Через несколько часов она уйдет на работу. Ники снова принялась краситься. Одиннадцать часов. Гарри заметил стакан «Джек Дэниэлс» Он сел и закурил, хорошее настроение вернулось к нему. Он повидал мир, теперь он сидел и думал, куда они пойдут, когда Ники вернулась и села рядом с ним на диван, потом подвинулась ближе, достала презерватив из его кармана и протянула ему.