Мэтью Квик - Нет худа без добра

Не исключено, что тогда мне пришли в голову какие-нибудь совсем другие потенциально возможные события, я не помню, но идея Вам понятна. И, воображая в своей постели все эти удачные происшествия, которые должны были перевесить безобразия, учиненные в нашем доме, я начал понимать, почему мама верит в принцип «нет худа без добра». Наверное, когда веришь в это или даже притворяешься, легче перенести то плохое, что произошло с тобой, – и неважно, правда это или нет.

Ведь что такое реальность, если не то, что мы чувствуем по поводу происходящего?

Ведь это главное, что имеет значение, когда, ложась вечером спать, мы остаемся наедине со своими мыслями.

И разве не доказывает статистика, независимо от того, верим мы в удачу или нет, что во всем мире хорошее и плохое происходит одновременно?

Дети рождаются в тот самый момент, когда люди умирают; супруги грешат и обманывают друг друга, а в это время женихи и невесты глядят с любовью друг другу в глаза и говорят «да»; люди находят работу, а другие ее теряют; отец ведет сынишку на матч по бейсболу, в то время как другой мужчина бросает своего сына и переезжает в другой штат, не оставив своего нового адреса; один спасает кошку от неминуемой смерти, вытащив ее из пластикового пакета на свалке, а другой, на другой половине земного шара, бросает мешок с котятами в реку; хирург в Техасе спасает жизнь парню, сбитому машиной, в то время как какой-то человек в Африке поливает забранных в армию детей очередями из пулемета; китайский дипломат купается в прохладных водах тропического моря, а тибетский монах сжигает себя в знак протеста против политики Китая. Все эти противоположные по характеру события происходят независимо от того, верим мы в то, что «нет худа без добра», или не верим.

Но после погрома в нашем доме мне было трудно верить в этот принцип или притворяться так, как мама. Может быть, потому, что я всегда был скептиком; может быть, потому, что я не такая сильная личность, как она; может быть, потому, что я тупой и глупый простак, отставший в своем развитии.

На следующий день все эти чувства не давали мне покоя, и я пошел в церковь к отцу Макнами. Он сидел в своем помещении и надписывал поздравительные открытки всем прихожанам, родившимся в ближайшие месяцы.

Я попросил его заверить меня, что никто никогда больше не ворвется в наш дом.

– Ты ведь знаешь теорию своей матери «нет худа без добра»? – спросил он.

– Знаю.

– Ты веришь, что она права?

– Прошлой ночью я пытался притвориться, что верю.

– И тебе удалось это?

– Я признаю, что эта теория помогает. На несколько часов. Но потом я снова начинаю тревожиться, что…

– Молись.

– О чем? О том, чтобы наш дом больше не взламывали?

– Нет. То, что случается с вещами , не имеет значения. Молись о том, чтобы твое сердце умело переносить все, что бы ни случилось в будущем с тобой . Сердце должно верить, что любое событие является не концом и началом всего, а просто преходящей и несущественной переменной величиной. За всеми ежедневными удачами и неудачами нашей жизни кроется более значительная цель. Возможно, мы еще не видим или не понимаем эту цель; возможно, человеческий разум вообще не способен понять ее до конца, и тем не менее все это ведет нас к чему-то высшему.

– Как это понять, отец?

Он рассмеялся по-хорошему, лизнул и заклеил конверт и ответил:

– Разве не замечательно было то, как наша паства отреагировала на возникшее прошлой ночью испытание? У них ведь, знаешь ли, были собственные заботы. Но, узнав о том, что случилось с вами, они послушались зова своего сердца и немедленно оказали действенную помощь.

– И что? – спросил я, недоумевая, каким образом это может защитить меня от будущих вторжений.

– Тебе хотелось вчера ложиться в пропитанную мочой постель?

– Нет.

– Ну так вот, благодаря этим людям тебе не пришлось этого делать.

– И все же я не понимаю, каким образом…

– Это тоже пример принципа «нет худа без добра», подтверждающий правильность философии твоей матери.

– Не вижу, как это защитит нас в будущем от вандалов, – сказал я.

– Потому что ты не видишь сути, – ответил отец Макнами, посмеиваясь. Казалось, он вот-вот взъерошит мои волосы, как будто я был маленьким мальчиком, а не взрослым человеком.

– И в чем же суть?

– Ты поймешь это когда-нибудь без моих объяснений, Бартоломью. Поймешь, я обещаю.

Должен признаться, Ричард Гир, я и сейчас понимаю это не лучше, чем тогда.