Людмила Сурская - Курсантки

— Ты как, малыш?

Не веря в то, что жива, кинулась к нему с нечленораздельными воплями на шею. Я сейчас такого натерпелась, что никак не могла обойтись без его силы, рук и этой шеи. Господи, баба есть баба.

— Глебушка, Глебушка… — Стонала я куда-то под мышку. У меня был жалкий вид. Боец называется, совсем расслабилась…

— Детка, всё чудненько, успокойся. Слава Богу, ты в порядке! — выдохнул Глеб, обнимая. Потом, придерживая одной рукой мой затылок, вероятно для того, чтоб не вырвалась, принялся щипать, как будто пробуя на вкус, своими губами мои губы. Его меры предосторожности были напрасны, у меня не было ни на что сил. Его лёгкие поцелуи немного успокоили, а нежные поглаживания шеи прекратили головокружение. Поняв что я пришла в себя, он оттащил моё безвольное тело в кресло сзади себя и следя за курсом принялся пенять, мол, кричал же чтоб закрыла рот, а не хлебала воду, так нет же, ещё шире открыла, всё ей надо сделать поперёк… Вот придумал. У меня не было сил с ним спорить даже сейчас, а тогда уж и подавно. Не слышала я, что он там мне вопил и орала со страха, а не наперекор. Я же не суперменша из крутых фильмов. Только что ему сейчас об этом говорить, разве поймёт. Во всём ущербность своему «я» ищет. Больной хвост задели. Из чего сделаны их мозги. А я-то, я… Макияж мой потёк, причёска развалилась. Вода течёт с меня, как с мокрой курицы. Господи, на кого я похожа! Если думаю о роже, значит, прихожу в себя. Впрочем, и Глеб, судя по выражению его лица, сейчас далек от того, чтобы оценивать мой внешний вид. Меня знобило. Глеб стянул с меня мокрое платье, наспех растёр тело подвернувшимся полотенцем и секунду поколебавшись, поцеловал опять меня в губы. Моим щекам было не до порозовения, а губы я просто облизнула. Ну не драться же с ним. Он тем временем сбегал в каюту за своим махровым халатом.

— Завернись. Давай помогу.

— Спасибо. «Боже мой и я всё это разрешила ему сделать?! Уму не постижимо!»

— Ты извини, мне некогда тобой сейчас заниматься. Остров на носу. Надо завести катер в бухту иначе выбросит на камни, — хмуря брови, объяснялся он. — Сама понимаешь, кораблекрушение нам сейчас ни к чему.

Это точно. Тут он прав. Да я не сопротивлялась и не возражала. Устала, и совершенно не было сил. Хотя возможно просто не хотела. Ведь я могла, как пить дать пропасть в той морской пучине и привет зайцам. За мои фокусы с его похищением и пинками по яйцам, он запросто мог и не спасать меня… Плыви себе. Как там говорят: баба с воза, кобыле легче… Надо подумать: с чего это вдруг такое меценатство. Может быть боится ответственности перед Сашей, а я раскудахталась: «Глебушка»? А может всё же он на меня запал, бормотал же там что-то. «Побыть вдвоём и… трали-вали». Впрочем, я бы этому тоже удивилась. Такой мужик и я ни то, ни сё. Совершенно не правдоподобный трюк. Наверняка хитрость какая-то… Надо быть начеку. Я уставилась на его спину. Он словно застыл. Такое себе изваяние из бронзы, стол широко расставив ноги и уверенно сжимая руками штурвал. «Сложен зараза как бог!» — пронеслось в голове. Поймав себя на том, что сейчас поползу к нему и вцеплюсь в какую-нибудь ногу, я отвернулась и принялась стеклянным взором сверлить бесконечную водную гладь. «А вообще-то, что я тут делаю? Какой леший меня сюда занёс?» — успел мелькнуть в голове, прежде чем из неё всё выдул ветер и рассосала усталость. Мне было до слёз жаль себя. Я вдыхала в себя запах йода и морских водорослей и, постанывая, злилась на себя. Остров, из точки разрастаясь на глазах надвигался, как в фильмах, большой громадиной — вот-вот расплющит. Я пыталась водить взглядом по нему, но от прыгающих от качки картинок у меня зарябило в глазах и я до поры, до времени благополучно закрыла глаза.

Он аккуратно провёл катер вдоль берега и завёл в бухту, со всех сторон окружённую высокими скалами. Значит, учился не так себе. И ни у нас, а тут. У нас права покупаются. Глеб был по уши поглощён управлением. Я опять залюбовалась им. Он же совершенно забыл о моём существовании. Наконец, мы встали. Парень вытер со лба пот:- Кажется, получилось… — и покосился на сидящую с открытым ртом и глупой улыбкой меня.

Я обсохнув и согревшись всё равно дрожала, теперь уже похоже просто от страха за происшедшее. Как говорится: запоздалым часом. Хотя по моим понятиям была барышня увлекающаяся приключениями и не робкого десятка. Но это явно был перебор даже на мою психику. Мы утопили двух обормотов. Чуть не утонули сами. И чудом не разбили судно став Робинзонами. «На фиг такой отдых, я домой хочу!» Но как бы там не было, с горем пополам или божьей помощью, а мы живы. И вот вероятно от осознания всего этого меня колотит. Глеб сгонял вниз за коньяком. Налил в стакан, протянул мне. Я никак не могла оторваться от своих мыслей и зависла где-то на этих скалах вместе с птицами. Глеб не врубился в моё состояние и отхлебнув из бутылки, буркнул, скрывая дрожь в голосе: