Людмила Сурская - Курсантки

— Смотри не перепутай, я люблю апельсиновый.

— Помнишь, что говорил старик своей старухе в небезызвестном фильме «Свадьба в Малиновке»: — Не спеши! Вот и ты. Не спеши рыбонька. Ещё не утро.

Он действительно пришёл. Отодвинув не церемонясь меня. Снял с Натки берцы, которые она боясь, что подменят или сопрут не спускала с ног. Смех один, кому нужен крошечный размер. Пробормотав своё родное: — «За какие грехи…», укрыл её своим бушлатом и придвинув к себе и крепко обняв, через минуту засопел. Я не поленилась, выползла со своего места. Убедившись, что они дрыхнут. Сгоняла к Ленке, растолкав её напомнила про сок.

— Правда что ли?

— Ага.

— Это похоже на то, что его начальственный полёт кончился полной капитуляцией перед бойцом Кучер, — хрюкнула от удовольствия Ленка, даже не жлобясь на проигрыш.

— Похоже так. Но гадать на кофейной гуще не будем. Торопиться в таком деле нельзя, — умничая заметила я.

— Святая наивность. Зелень пузатая. Народная мудрость гласит:- «Не гадайте на кофейной гуще, а берите быка за рога!» Понятно?!

Мне было понятно, и я кивнула. А ещё сразу отложилось на душу про рога. Мне надо выиграть пари и именно так… «Быка за рога…»

— Тогда не шуми и топай отсюда. — Махнула мне Ленка, при этом тут же окликнув. — Эй, иди сюда.

— Что? — мигом вернулась я.

— Наташка как реагирует?

— Никак, спит точно ангелочек. Вот что делает лесной воздух с городским народом.

— После такой пахоты и на вонючей куче уснёшь, — рассудительно заткнула мою романтику она.

Но Наташа не спала. Притворялась. Её будоражил запах примятой берцами травы. Она мечтала и, конечно же, о нём. Да и сердце билось так скачками не иначе, как от того, что он рядом. Ведь Костик может сейчас дотронуться до неё. Жаль что не посмеет и это только её мечты. А что если нет и он поцелует… И тут раздался треск. Лирика испарилась. Взводный крепко притиснул её к себе. Почувствовав прижатой себя к мощной груди руками никогда не спутавшими ни с чьими другими, замерла… Тарасов же приподнявшись на локоть и поняв, что произошедший шум от дымовой шашки, кинутой Богушем, успокоился. Лёг на место, но Нату уже не выпустил из кольца своих рук. Она не высвободилась, а он прошептал:- «Спи. Заели комары курсового, не иначе».

«Спать? Как можно?! Вдохнуть его запах совсем близко с собой… Обжечься виском о его губы… Это уже сказка». Натка затаилась мышкой и почти не дышала. Находясь словно в тёплом гнёздышке, она блаженствовала. Хотя затёкший бок ныл. Натка терпела. Она осмелилась пошевелиться только тогда, когда небо начало сереть и отчётливо стали видны богатырские сосны. Правда на полный размах глаза открыть так и не посмела. Зато, поймав влагу его губ на своих горячих, вспыхнула, как маков цвет. Нежный поцелуй не только обжёг, но и заставил, успокоившись, уснуть. Она проспала до самого подъёма и встала с неохотой.

Костя и сам не понимал, что происходит. Получается, он на этого клопа глаз положил. Эта маленькая необычной нежности, похожая на полевой цветок девушка, поразила его сердце. Сначала по необходимости, а потом по собственному желанию, ему хотелось быть всегда поблизости к ней. Шагать рядом. «Большое спасибо», — еле шевеля губами произносила она обычно, забирая вещи и не поднимая глаз. Костя млел не зная, как подступиться к своему тайному объекту нежности и заботы с разговором. Всегда лёгкий в общении и находивший со всеми запросто общий язык, с Натой тормозил. Она как будто не от мира сего. Чистый себе ёжик в тумане или девочка на облаке. Девчонки веселы и подвижны, а она всегда серьёзна и задумчива. Ей бы в библиотеке работать среди лирики, мечты и грёз, а не курс молодого бойца осваивать. Подкатывать к ней, как это проходило с другими девчонками, бесполезно. Но каким-то седьмым чувством Костя понял, что и он не безразличен ей. Сегодня рискнул: прижал к себе, мягко коснулся губами. Натуся не оттолкнула, не трахнула по щеке, хоть и не сказала ни слова, только почувствовал, что между ними натянулась как будто двойная связь… Значит, не ошибся и у него с ней на двоих будет один секрет. Правда, от её глазастых подружек, способных сложить два плюс два и догадаться, тайну сберечь будет непросто. Пинкертоны. Вряд ли от них скроешься, но может промолчат. Афишировать отношения хотя бы год нельзя. Начальство, как пить дать, сотрёт в порошок. И им не объяснишь и не докажешь, что он сел на жёрдочку, найдя свою половинку. Три года казармы будь добра оттруби. Придётся подождать с обнародованием. Хорошо, что никто не догадывается, а то донесут в два счёта начальнику института, ребёнку нервы попортят.