1 ...8 9 10 12 13 14 ...81 Я хочу сказать: мы ведь выиграли Вторую мировую, да?
И тем не менее все эти взрослые – сыновья, дочери и внуки наших героев Второй мировой – так или иначе садятся на метафорические поезда смерти, хотя мы давным-давно победили нацистов, а следовательно, каждый американец вправе делать все, что угодно, в нашей, как принято считать, великой и свободной стране. Почему они не использовали свои права и свободы для того, чтобы стать счастливыми?
Когда приходит поезд, толпа эта устремляется в вагоны, словно они жаждут получить там глоток кислорода после бесконечного пребывания под водой.
Никто не разговаривает.
Всегда очень тихо.
Никакой музыки или типа того.
Никто не спрашивает: «Как прошла ночь?» или «О чем ты мечтаешь?» Никто не шутит, не свистит, не делает ничего, чтобы поднять настроение и сделать утреннюю поездку на работу более-менее сносной.
Я думаю, что да, я терпеть не могу ребятишек из своей школы, но, по крайней мере, если бы они попали на этот поезд, точно не выглядели бы ходячими мертвецами. Они травили бы анекдоты, и смеялись бы, и лапали бы девчонок, и планировали бы вечеринки, и делились бы впечатлениями о всяком дерьме, что передавали вчера по телику, и посылали бы друг другу эсэмэски, и мурлыкали бы попсовые песенки, и, возможно, рассеянно чирикали бы по бумаге, и делали бы миллион всяких разных вещей.
Но эти взрослые в костюмах просто сидят или стоят, иногда мрачно читают газету, сердито тычут пальцем в экран смартфона, пьют обжигающий кофе из одноразовых стаканчиков и даже практически не моргают.
И когда я смотрю на них, то такая тоска берет, что просто жуть; у меня отпадает всякая охота становиться взрослым. И мне кажется, что мое решение пустить в ход «вальтер» самое правильное. Что таким образом я избегаю ужасной судьбы и что я – совсем как те евреи, которые убивали своих сыновей и дочерей, лишь бы не дать нацистским солдатам отправить их в экспериментальные лагеря на мучительную смерть.
Однажды герр Силверман заставил нас написать сочинение от первого лица: еврея во время холокоста. Я написал от имени еврея – главы семьи, который, чтобы не попасть в концентрационный лагерь, убил жену и детей, а потом покончил с собой; писать об этом было довольно безрадостно, хотя с заданием я справился легко. Глава семьи, от лица которого я писал, был хороший человек и любил свою семью – любил так сильно, что не мог позволить им испытать на себе зверства нацистов. Мое сочинение представляло собой письмо анонимного автора с извинениями и оправданиями. Письмо в виде молитвы, где автор просит прощения у своего Бога за содеянное. Сочинение получилось на редкость правдивым. Герр Силверман даже зачитывал перед классом отрывки из него, заявив при этом, что я «экспрессивен» не по годам.
Я слышал потом, как ребята перешептывались у меня за спиной, заявляя, будто я оправдываю дето– и самоубийство, но мои одноклассники просто не врубились, потому что они всего-навсего испорченные современные подростки, которым выпало жить в Америке в начале двадцать первого века. Им никогда не приходилось принимать серьезных решений. И вообще, они ведут легкое, но достаточно серое существование.
Герр Силверман вечно спрашивает нас, насколько сильно повлиял на нашу жизнь тот факт, что мы родились в Америке восемнадцать лет назад, и как бы мы поступили, будь мы немецкими детьми во время Второй мировой, когда подростки поголовно вступали в гитлерюгенд?
Что касается меня, то, положа руку на сердце, я не знаю.
Мои придурочные одноклассники в один голос заявляют, будто сопротивлялись бы нацистам, удушили бы Гитлера чуть ли не голыми руками, и это при том, что у них не хватает духу или мозгов сопротивляться тупоголовым шестеркам-учителям и зомбированным родителям.
Стадо баранов.
Пример: герр Силверман буквально выносит всему классу мозг, когда говорит: «Вы все одеваетесь более-менее одинаково: оглянитесь вокруг – и увидите, что это именно так. А теперь представьте себе, что вы единственный, у кого нет крутой мульки. И как вы при этом будете себя чувствовать? Черная галочка „Найк“, три полоски „Адидас“, маленький игрок в поло на лошадке „Ральф Лоран“, чайка фирмы „Холлистер“, символы филадельфийских профессиональных спортивных команд, даже фирменные футболки „Мустанг“ нашей средней школы, которые ваши атлеты надевают во время соревнований с другими школами (некоторые из вас носят их даже при отсутствии каких-либо спортивных событий). Все это символы, которые вы используете, дабы показать, что ваша идентичность соответствует идентичности остальных. Совсем как в свое время нацистская свастика. У нас здесь достаточно свободный дресс-код, и тем не менее вы предпочитаете одеваться одинаково. Почему? Возможно, вам не хочется особо выделяться из общей массы. И откажетесь ли вы надевать государственную символику, если это станет важным и даже нормальным? Если символика эта будет раскручена грамотным маркетингом? Если она будет прикреплена к одежде самых дорогих брендов в шикарных магазинах? Если ее будут носить кинозвезды? Президент Соединенных Штатов Америки?»
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу