Софи Оксанен - Очищение

— Ханс умер.

— Вы уверены, товарищ Алиде, что ваша сестра в настоящий момент не рассказывает в соседней комнате историю о том, что вы инсценировали его смерть, и тогда все, что вы тут говорите, чистая ложь?

— Ханс умер.

— Сестра товарища Алиде не хочет ни суда, ни смерти, надеюсь, вы это понимаете?

— Сестра не стала бы так врать.

— Вы в этом уверены, товарищ Алиде?

— Да.

— Вы уверены в том, например, что сам Ханс не выдал нам имена тех людей, которые помогали ему в его аферах и преступлениях? Уверены ли вы также в том, что он не упоминает и ваше имя среди прочих? Я думаю лишь о благе товарища Алиде. Беспокоюсь, как бы такая красивая девушка не попала в беду только потому, что ее обманули, заставив помогать преступнику. Преступник был настолько талантливым обманщиком, что ввел вас в полное заблуждение. Товарищ Алиде, будьте разумной. Прошу вас, спасите себя.

— Ханс умер.

— В таком случае покажите нам его труп и после этого нам уже не придется беседовать по этому поводу. Товарищ Алиде, вините только себя, если попадете в трудное положение из-за этого Ханса. Или из-за его жены. Я сделал все, что от меня зависит, чтобы такая красавица могла жить спокойно, большего я не могу сделать. Помогите мне, чтобы я мог помочь вам.

Мужчина схватил руку Алиде и пожал ее.

— Я хочу для вас только хорошего. У вас вся жизнь впереди.

Алиде отняла руку.

— Ханс умер.

— Может, на сегодня достаточно. Но мы еще с вами встретимся, товарищ Алиде.

Мужчина открыл дверь и пожелал ей спокойной ночи.

Во дворе ждала Ингель. Они молча зашагали прочь. Лишь когда показался дом соседки, Ингель заговорила.

— О чем они тебя спрашивали?

— О Хансе. Я ничего не сказала.

— Я тоже.

— Что еще они спрашивали?

— Больше ничего.

— У меня тоже.

— Что мы скажем Хансу? А соседке?

— Что они спрашивали о чем-то другом. И что мы ничего ни о ком не сказали.

— А что, если Ристлан Хендрик расскажет?

— Не скажет.

— Можем ли мы быть в этом уверены?

— Ханс сказал, что одному только Ристлану можно доверять настолько, что его можно взять в помощники при инсценировке его смерти.

— Что, если Линда проговорится?

— Она знает, что тогда папа умрет по-настоящему, а не понарошке.

— Они снова придут спрашивать.

— Мы сейчас хорошо справились, не так ли? Мы и в дальнейшем справимся.

Ласточки уже улетели, но клинья журавлей еще пронзали небо. Их крики тревожили поля и вызывали головную боль у Алиде. В отличие от нее они улетают отсюда, у них есть свобода, чтобы лететь куда пожелают. Она же может лишь отправиться в лес по грибы. Корзинка была наполнена подосиновиками и волнушками. Ожидающая ее дома Ингель будет довольна добычей, Алиде почистит их, сестра, быть может, разрешит ей проварить их, но все время будет сторожить рядом, а потом разложит по банкам, уча Алиде точности, иначе она, не научившись мариновать грибы, не сможет стать хозяйкой в своем доме. Солить Алиде еще сумеет, но маринование — это искусство. И скоро из рук Ингель выйдет еще несколько банок, ими заставят полки в чулане, на пару банок меньше будет голодное зимнее время. Алиде закрыла одно ухо свободной рукой — так много журавлей с их криками! Осенний холод пробирал даже сквозь кожаные постолы [7] Обувь, сделанная из одного куска кожи, затянутой ремешками. . Горло пересохло от жажды. Вдруг неожиданно появился мотоцикл, и мужчина в кожанке остановился рядом с Алиде.

— Что там в корзинке?

— Грибы. Я собирала грибы.

Мужчина выхватил корзинку, проверил ее содержимое и выбросил. Грибы рассыпались по земле. Алиде смотрела на них, взглянуть на мужчину она не осмеливалась. Сейчас это случится. Нужно держаться спокойно. Нельзя нервничать, выдавать охвативший ее страх. Вся она, с головы до ног, покрылась холодным потом, тело стало неметь, кровь отхлынула от конечностей. Может, ничего и не случится, может, она напрасно дрожит.

— Ты ведь к нам и раньше приходила? Вместе с сестрой? Женой того бандита?

Алиде уставилась на грибы. Человека в кожанке она видела боковым зрением. Он весь скрипел, когда двигался. Красные уши торчали. Хромовые сапоги блестели, хотя дорога была пыльной, и мужчина не был немцем. Не кинуться ли ей бежать, надеясь, что он не станет стрелять в спину? Или на то, что он не попадет в нее? Но тогда он направится прямо к ним домой, вызовет Ингель и Линду и станет ждать, когда она вернется. Ведь убегающий всегда виновен, не так ли?