Софи Оксанен - Очищение

На пятый визит солдаты объявили, что их перемещают в столицу. Алиде почувствовала облегчение, Ингель нахмурила лоб. Ханс утешил, сказав, что они еще придут назад. Вернутся отец и мать. Все будет хорошо. Перед уходом один из солдат дал Алиде свой адрес и попросил ее писать. Алиде пообещала, хотя знала, что никогда этого не сделает. Она почувствовала, как Ингель и Ханс обменялись взглядами за ее спиной.

Но отец и мать не вернулись. Ханс выстругал для Ингель красивые деревянные туфли, прикрепил к ним ленты и объявил, что отправится вслед за немецкими войсками.

Ночи сестер стали бессонными. В одну из ночей Армин Йоффе вместе с детьми, супругой и ее родителями исчезли из деревни. Разнесся слух, что они перешли на сторону Советского Союза для своей безопасности. Они были евреями.

Русские снова обосновались в стране, когда Ханс ночью постучал в окошко задней комнатки. Алиде сразу схватила топор, Ингель начала повторять «Отче наш», а маленькая Линда спряталась под кроватью. Но вскоре они сообразили, что два длинных, один короткий удар — это пришел домой Ханс. Ингель заплакала от радости, а Алиде задумалась, куда бы его спрятать. Ханс шепотом рассказал, что расстался с немцами и, переправившись через залив, очутился в Финляндии, заделался «сыном Суоми». Ингель посетовала, отчего же он не попытался прислать весточку о себе, но Алиде осталась довольна тем, что Ханс этого не сделал. Чем меньше данных о действиях Ханса запечатлено на бумаге, тем лучше. О его перебежке в финскую армию следует начисто забыть, будто этого не было, вероятно, Ингель хорошо это понимает. Нужно было спрятать Ханса. Не может ли стать укрытием для него маленькая комнатка за кухней? В ней Ханс скрывался и раньше, когда русские приходили в предыдущий раз. Это было надежное место, без окна, туда они и поместили Ханса, но сразу после первой ночи его беспокойство начало расти и он стал спрашивать, что слышно о лесных братьях. Бездействие ударяло по его мужскому самолюбию, он хотел бы принять участие хотя бы в работах по дому. Было как раз время сенокоса, на полях находились и другие мужчины, переодетые в женское платье, но Ингель не решалась предложить такое Хансу. Никто не должен знать о его возвращении, это довели также до разумения маленькой Линды.

Через два дня соседка Айно, овдовевшая и ходившая на сносях, перебежала через поле, поддерживая живот, подошла к Ингель, сгребавшей сено, и сказала, что к ней направляются сыновья Берга. Они промаршировали мимо их дома, в руках у самого младшего развевался сине-черно-белый флаг. Сестры тут же оставили сенокос и помчались домой. Сыновья Берга уже поджидали во дворе, куря папиросы. Поздоровавшись с женщинами, они поинтересовались:

— Ханс не появлялся?

— Зачем вы спрашиваете? — Сестры встали грудью перед ними, ломая пальцы. — Ханс не приходил домой с тех пор, как ушел куда-то, мы сами не знаем, куда.

— Но так или иначе он вернется домой.

— Этого мы не можем знать.

Сыновья Берга велели передать ему привет и сказать, что собирают свои ряды и лучших берут с собой. Ингель дала им хлеба и трехлитровый бидон молока и пообещала передать весть. Когда ребята исчезли за серебристыми вербами, Ингель шепнула Алиде, чтобы она ни за что не рассказывала об их приходе Хансу, так как он сразу же увяжется за ними. Та прервала ее шепот, сказав, что скоро здесь загрохочет мотоцикл чекистов, потому что более вызывающей акции, чем марш парней Берга, трудно вообразить, наверно, Ингель и сама это понимает?!

Они действовали быстро. Когда часы пробили следующий раз, Ханс был уже на опушке леса. Во дворе залаяла собака Липси и послышался грохот мотоцикла. Сестры посмотрели друг на друга. Хансу удалось спастись в последнюю минуту, но что же они сами расселись за столом на кухне, в то время как сенокос в разгаре, это будет выглядеть именно так, как это выглядит. Что-то случилось, и теперь можно заработать прикладом по шее. Они бросились обратно в поле. Через кладовку в хлев, оттуда — на конюшню, из конюшни через шуршащие посадки табака — на поле, где они оказались в тот самый момент, когда мотоцикл с коляской огибал, подпрыгивая, двор.

— Кастрюля осталась на печке. Они поймут, что недавно мы были внутри, — запыхавшись, сказала Ингель.

К тому же они не закрыли наружную дверь, это вызывет подозрение. Скоро чекисты увидят, что вода из-под сваренных на дорогу Хансу яиц булькает в кастрюле, и поймут, что из кухни поспешно бежали. Женщины остались посреди поля, спрятавшись за грудой камней, они глядели на то, что происходит в доме. Мужчины в кожаных куртках остановили мотоцикл, вошли в дом, через минуту вышли, огляделись и уехали. Ингель удивилась такому быстрому отъезду и начала сожалеть, что отпустила Ханса в лес. Может, им удалось бы отделаться от чекистов разговором. Если бы они остались на месте, мужчины вероятнее всего заскочили бы на кухню и ушли, а Ханс мог спокойно находиться в маленькой комнатке. До чего же Ингель наивна! Алиде не понимала, как это Ханс мог взять в жены такую глупую женщину.